Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

Джеймс еще в самом начале сказал мне, что последние кадры фильма должны быть сняты днем. Нам нужно было ускориться, чтобы поспеть к нужному времени суток. Но я не мог заставить себя бежать быстрее. После того как я сто десять дней вынуждал Кевина и Рэя двигаться дальше, мне самому пришлось замедлиться почти до шага. Я не мог поверить в то, что это происходит со мной. С такой скоростью мы точно не добежим до моря днем. По моей вине нам придется провести еще одну ночь в дороге. Я не мог позволить себе всех подвести. Нам нужно было добежать вовремя во что бы то ни стало, какой бы болью для меня это ни обернулось.

Наша троица проковыляла всю ночь. Часов в десять утра предположительно последнего дня забега – если мы поспеем к морю до заката – Рэй с Кевином сказали, что хотят немного отдохнуть.

– Может, мне продолжить? – спросил я. – Поставлю себе цель пробежать как можно дальше. А вы потом меня догоните.

– Ну ладно, – сказал Рэй. – Звучит неплохо.

Я поковылял дальше, морщась от каждого шага. Через некоторое время волдырь прорвался, и гной с кровью заполнил всю мою кроссовку. Я тут же почувствовал облегчение. Я словно стал совершенно другим человеком. Я сделал несколько пробных движений и понял, что могу перейти на широкий шаг. Я бежал медленно – не больше мили за четырнадцать минут, – но это было все равно быстрее, чем просто идти. Если продолжать в таком темпе, то, возможно, я и успею финишировать сегодня.

Я не мог всех подвести. Нужно было добежать вовремя во что бы то ни стало, какой бы болью для меня это ни обернулось.

Пробегая мимо тайваньцев, я крикнул им, что если Рэй и Кевин не догонят меня в ближайшее время, то я буду ждать их дальше на дороге. Они кивали и хлопали, но я сомневался, поняли ли они мой английский. Я продолжил неспешно бежать, прислушиваясь к звукам и поджидая Рэя и Кевина, которые могли оказаться позади меня в любой момент.

Прошла пара часов, а они так и не показались. Я подумал, уж не уснули ли они. Наконец они догнали меня и побежали рядом.

Молча мы вошли в нужный ритм.

– Чуете? – спросил я.

Это был запах моря. До него оставалось 16 километров, затем четырнадцать, затем двенадцать, шесть, четыре… И вот вдали показалась спокойная серебристая гладь.

– Вы верите, что у нас получилось?

– Не могу поверить, – отозвался Рэй. – Подумать только… Все это расстояние.

– И что дальше? – спросил Кевин.

– Амазонка? – предложил я.

– Нет, – ответил Рэй. – Это для сумасшедших.

Когда оставалось пробежать полтора километра, к нам присоединились Лиза, Кейти, Николь и вся команда. Мы вместе подошли к берегу. За 111 дней, без единого выходного, мы пробежали 7500 километров – 178 марафонов.

Я миллион раз представлял себе этот момент – как со всей скорости забегаю в море, ныряю с головой, выныриваю, кричу, брызгаюсь с другими. Вместо этого мы с Рэем и Кевином просто зашли в воду и погрузили в нее руки. Потом обнялись. Конечно, я был счастлив. У нас получилось! Но в моей радости была и доля грусти. Мне было жаль, что экспедиция закончилась.

9 сентября 2007 года мы с Реем, Кевином, Мэттом Деймоном, Беном Аффлеком и Джеймсом Моллом посетили премьеру фильма «Бегом по Сахаре» [20] на кинофестивале в Торонто. Сидя в полутемном зале, я едва сдерживал слезы. Фильм мне понравился – пока я не увидел конец. Джеймс использовал кадры, на которых я удалялся от Рэя и Кевина на последних милях, чтобы создать драматическое напряжение. Он снял Рэя и Кевина так, чтобы зритель ощущал, как они волнуются, что я их настолько обогнал. Они спрашивали друг друга, уж не хочу ли я финишировать без них. Я был в шоке от того, что ему вообще в голову пришла такая идея. Мы же были товарищами, братьями.

Если бы я хотел финишировать один, я бы не поддерживал их и не уговаривал остаться, когда они сомневались в том, нужно ли им продолжать. Или просто убежал бы вперед, потому что на протяжении почти всего забега был сильнее Рэя и Кевина. В последний день гонки я подгонял всех только для того, чтобы мы смогли закончить при дневном свете.

Когда я позже спросил Джеймса, почему он так смонтировал последние сцены, он ответил, что ему требовался конфликт для зрелищности и что я был лучшим кандидатом для его создания. В конце концов, Джеймс был автором истории, и ему хотелось рассказать ее получше. Он не хотел меня обидеть.