Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

Я оглядел толпу в поисках Бретта и Кевина и заметил их в дальнем конце помещения. Парни в рубашках поло и брюках цвета хаки? достаточно небрежно одетые для крутых. Я улыбнулся, подумав о том, как уверенно они держатся среди своих сверстников. Они вели себя как обычно, не обращая внимания на мое присутствие, и это мне нравилось. Все эти люди собрались сегодня, 19 мая 2010 года, в театре Гринсборо на премьеру документального фильма «Бегом по Америке». Хотя я и не выполнил поставленной себе задачи, этим фильмом можно было гордиться. Он был хорошо снят и показывал увлекательную историю. Когда опустился занавес и меня окружили родные, друзья и море улыбающихся незнакомцев, я был на седьмом небе от счастья.

На следующий день шесть вооруженных агентов Налоговой службы выбежали из кафе через дорогу и набросились на меня, когда я заходил в свой дом.

Первая мысль была о том, что меня приняли за другого человека. Или, возможно, в моем многоквартирном доме проживал какой-нибудь серийный убийца и эти люди хотели меня защитить. Не успел я придумать другие разумные объяснения, как меня развернули и сковали наручниками. Значит, это арест. Пока меня вели к парковке, от головокружения все казалось нереальным. Все вертелось вокруг. Я едва держался на ногах. Это неправда. Это всего лишь дурной сон. Проснись, Чарли! Пора выходить на пробежку вокруг озера Брандт.

Но я не проснулся. Меня затолкали в серебристую машину без номеров. Я пристально посмотрел на одного из агентов – он выглядел знакомо. Черт, где же я его видел? Потом вспомнил: агент по особым делам Роберт Нордландер. Он появился на пороге моей квартиры более года назад и задавал вопросы о моих инвестициях и доходах. Я честно ответил – мне нечего было скрывать, и он ушел. Тогда его визит немного обеспокоил меня, но потом я забыл про него.

Шесть вооруженных агентов Налоговой службы набросились на меня и сковали наручниками. Значит, это арест.

Меня отвезли в дом за городом. Я позвонил своему знакомому адвокату Крису Джастису и попросил его приехать как можно быстрее. Ждал я его в запертой комнате для допросов.

– Они что, напустили на тебя взвод спецназовцев? – спросил Крис, входя в двери.

Лицо его было красного цвета.

– Ну да.

– Это нелепо. Возмутительно!

Он сказал, что обычно так задерживают только опасных преступников. Я же не был Аль Капоне – обычный мужчина средних лет из Северной Каролины, проживающий в скромной квартире и разъезжающий на десятилетней машине. Крис приободрил меня, пообещав во всем разобраться, а на прощание сказал:

– Чарли, они не должны были так с тобой поступать. Но, скажу честно, дело плохо.

Я попросил Криса позвонить моему отцу и рассказать о том, что произошло.

После того как Крис ушел, меня отвели в переполненную камеру, в которой были заняты все доступные поверхности, включая пол. Кто-то храпел, некоторые рассматривали засиженный мухами потолок, некоторые бормотали что-то бессвязное, как это делают только пьяные. «Ну ладно, не проблема, – сказал я себе. – Я спал в местах и похуже и, возможно, с более опасными типами, чем эти. Буду воспринимать это как своего рода студенческую вечеринку. Переживу эту ночь, а утром попробую разобраться».

В пять утра раздался крик охранника: «Энгл!» Меня снова сковали наручниками и перевели через дорогу в федеральное здание на некое, как мне сказали, «раннее слушание». Меня поместили в камеру со стальным унитазом и длинной металлической скамьей. «Успокойся. Дыши, – повторял я себе. – Ты справишься».

Небрежно ковыляющий охранник вошел в камеру и протянул мне пачку официальных бумаг. Я стал просматривать их в надежде понять, почему я тут оказался. На первой странице огромными буквами было напечатано: «СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ против Чарльза Р. Энгла». Я держал в руках обвинение федеральных властей против меня, занимающее пятнадцать страниц. Я перелистывал страницу за страницей, в равной степени ужасаясь и изумляясь. Большинство абзацев, написанных на жутком юридическом жаргоне, я попросту не понимал. Наконец до меня дошло, что правительство США арестовало меня за предполагаемое завышение дохода при получении жилищного кредита – и за это мне грозило до тридцати лет тюрьмы. Сердце у меня ушло в пятки.

Постаравшись привести в порядок мысли, я вспоминал тот день, когда агент по особым делам Нордландер позвонил по домофону, представившись полицейским из Гринсборо, и попросил впустить его. Я подумал, что в дом пробрались грабители или возникли какие-то проблемы с пожарной безопасностью, поэтому нажал на кнопку и подождал, пока он поднимется на мой третий этаж.