Русь и Рим. Как все начиналось. Христос

Евангелия рассказывают здесь о том, что, войдя в Иерусалим, Христос начал устанавливать новые порядки. В частности – запретил продажу «голубей» и меняльные лавки в храмах. Не очень понятно, что именно имелось в виду под «голубями». Почему именно их запретил продавать Христос? Неужели в храмах не продавали ничего другого? Но очевидно именно продажа «голубей» вызвала у Него наибольшее раздражение. Похоже, что под «голубями» Евангелия подразумевали не птиц-голубей, а что-то другое. Например, продажу церковных и вообще государственных должностей.

Любопытна также фраза Марка: «не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь». Вряд ли ее надо понимать буквально – дескать, нельзя было зайти в храм, имея что-либо в руках. Скорее, здесь речь шла о каких-то финансовых или торговых махинациях, которые делались под прикрытием церкви. Обратившись к старинному церковно-славянскому тексту Евангелий, мы увидим, что там написано немного по-другому: «И недаяше да кто мимо несет сосуд сквозе церковь». То есть, вместо «вещь» написано более определенно – «сосуд». Возможно, речь шла о запрете торговли вином в храмах. Ясно, что такая торговля приносила большой доход, от которого власть имущие не хотели отказываться. Недаром книга «Страсти Христовы» прямо утверждает, что изгнание из храма стало основной причиной заговора архиереев против Христа, см. выше.

В жизнеописании Андроника тема «изгнания торгующих» звучит очень отчетливо. Выше мы уже говорили о том, что Андроник прекратил продажу должностей или раздачу их за взятки: «Он не продавал общественных должностей и не отдавал их каждому желающему за какое-нибудь приношение, но предоставлял их даром и лицам избранным. Оттого-то люди… доведенные общественными недугами до смерти, как бы услышав трубу архангела, пробудились от долгого и тяжкого сна и воскресли. И, как говорится… кости стали соединяться теперь с костями, члены с членами, так что в короткое время весьма многие города ожили и по-прежнему стали богаты… Он… прекратил притеснения сборщиков податей и непрерывные поборы, которые были выдуманы и обращены в ежегодную дань жадными чиновниками, как хлеб пожиравшими народ, привел в определенный сбор» – пишет Хониат.

По словам Хониата, став царем, Андроник настолько обуздал взяточничество, что чиновники стали бояться не только взяток, но и простых, вполне безобидных подарков: «Многие чуждались теперь и добровольных приношений, избегая их… как какой-нибудь заразы, гибельной для всего, что к ней прикасается».

Далее Хониат сообщает, что «посылая в области правителей, Андроник назначал им богатое жалование и в то же время объявлял, каким подвергнутся они наказаниям, если нарушат его повеление». В случае, если назначенный правитель все-таки нарушал приказ императора не брать взятки, Андроник никогда его не прощал. Даже в тех случаях, когда это были знатные люди, включая родственников императора.

Такое отношение вызывало волну ярости среди знати. Явно отражая настроения возмущенных чиновников, Хониат называет Андроника «зверем», безжалостно преследующим «хороших людей» за малейшие прегрешения. Он пишет: «Прибытие Андроника сопровождалось для многих лишениями и скорбями или даже потерей жизни, либо какой-нибудь другой крайней бедой. Положив… в основание души своей жестокость… этот человек считал для себя тот день погибшим, когда он не захватил или не ослепил какого-нибудь вельможу… Подобно жестокому учителю то и дело поднимающему бич на детей… Многие даже во сне не находили для себя покоя… но, едва заснувши, вдруг в испуге пробуждались, увидев перед собой во сне Андроника или тех, кого этот свирепый, упрямый и неумолимый в своем гневе человек принес в жертву своей жестокости. Что будет в последние дни, по предсказанию Богочеловека, то есть что двое будут на одном ложе и один поемлется, а другой оставляется, то же самое явно происходило и в те дни, потому что одного из супругов внезапно хватали и отводили на истязание… Отец пренебрегал детьми, дети не заботились об отце. Если в одном доме было пять человек, то трое восставали против двоих и двое против троих».

Другими словами, Андроник полностью пренебрегал родственными связями при разборе судебных дел. И, как во многих других случаях, когда речь идет об Андронике, Хониат вдруг начинает изъясняться евангельскими выражениями. Вспомним слова Христа: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю, не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Матфей 10:35–37).

И далее: «Так будет и пришествие Сына Человеческого; тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется; две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется. Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет» (Матфей 24:40–42).

Таким образом, Никита Хониат здесь прямо и откровенно цитирует Евангелия.