Русь и Рим. Русско-ордынская империя. Т. 2

Мы отдаем себе отчет в том, что содержание настоящего раздела может вызвать у читателя определенную психологическую дискомфортность, поскольку изложенное в нем противоречит привитой нам издавна картине взаимоотношений между Востоком и Западом. Грубо, но довольно точно эту традиционную картину можно выразить в следующей формуле: «Просвещенный свободный Запад и отсталый рабский Восток». В этом противопоставлении к Востоку обычно относят и Русь.

Но даже в романовскую эпоху существовал и другой взгляд на отношения между Западом и Востоком. Он обычно преподносится как исполненный курьезов и парадоксов, хотя на самом деле куда более верный, чем тот, который веками вдалбливался в умы людей скалигеровской наукой. Мы имеем в виду воззрения славянофилов. По крайней мере, некоторых из них.

В этой связи напомним читателю о работах известного ученого и писателя А. С. Хомякова. В предисловии к современному (1994 год) двухтомному изданию его трудов говорится следующее: «Алексей Степанович Хомяков родился в Москве, на Ордынке… 1 мая 1804 года. Он происходил из старинной русской дворянской семьи, в которой свято сохранялись и дедовские грамоты, и родовые рассказы «лет за двести в глубь старины». О пращурах, которые… еще с XV века… со времен Василия III, верою служили государям московским ловчими и стряпчими». А. С. Хомяков получил блестящее образование. Его учителями были известные профессора своего времени.

«К 1819 году относится его первый собственный литературный труд: перевод тацитовской «Германии» (позже опубликованный в «Трудах Общества любителей российской словесности при Московском университете»)».

«Он… увлекался техникой, изобрел паровую машину «с сугубым давлением» (и даже получил за нее патент в Англии), а во время Крымской войны – особое дальнобойное ружье и хитроумные артиллерийские снаряды. Он занимался медициной и много сделал в области практической гомеопатии… Он открывал новые рецепты винокурения и сахароварения, отыскивал в Тульской губернии полезные ископаемые».

«И восторженные почитатели, и многочисленные недруги его безусловно сходились в одном: Хомяков был «тип энциклопедиста» (А. Н. Плещеев), наделенный «удивительным даром логической фасцинации» (А. И. Герцен). «Какой ум необыкновенный, какая живость, обилие в мыслях… сколько сведений, самых разнообразных… Чего он не знал?» (М. П. Погодин). Иным недоброжелателям эта блестящая эрудиция казалась поверхностною и неглубокою».

Кто бы вы думали так не любил Хомякова? Главный историк того времени — С. М. Соловьев, многотомный труд которого по русской истории – это один из самых толстых слоев штукатурки, скорее даже бетона, покрывающего истинную картину истории Руси. А противопоставить А. С. Хомякову С. М. Соловьев мог лишь оскорбительные эпитеты: «самоучка», «дилетант». Что ж, когда нет аргументов, то переводят разговор в другую плоскость.

Как мы понимаем, недовольство С. М. Соловьева была вызвано тем, что А. С. Хомяков осмелился писать об истории совсем не то, чего хотелось «главному историку».

Как сказано в предисловии к двухтомнику трудов А. С. Хомякова, его интерес к истории был вызван «известной полемикой 1820-х годов об «Истории государства Российского» Карамзина. Полемика эта охватила чуть ли не все круги творческой интеллигенции России, и одним из главных вопросов, который она поставила, был вопрос… о допустимости «художнического»… подхода к истории».

Но скорее всего, дело было вовсе не в «художничестве». Выход в свет книг Н. М. Карамзина сделал общеизвестной и придал официальный характер той фальшивой версии русской истории, которую незадолго до этого создали Шлёцер, Байер, Миллер…

Для многих эта версия стала неожиданностью, причем именно в психологическом смысле. На Руси многие еще помнили кое-что из своей старой подлинной родовой истории. К их числу относился и Хомяков. По-видимому, его старые семейные предания не согласовывались с версией Шлёцера – Миллера – Карамзина.

В этом заключался один из истоков известного в русской истории спора между западниками — по сути дела, последователями Шлёцера – Миллера – и славянофилами.

Конечно, на стороне западников была скрытая, негласная поддержка правящей династии Романовых. Она выражалась, в частности, в том, что славянофилов фактически не допускали в официальную академическую историческую науку, которая существовала на казенные деньги и потому была несвободна.