Русь: от язычества к православной государственности

Для средневековой Европы обыденной стала практика надзора со стороны церкви жизни подданных римского папы, что не могло не сказаться на менталитете европейцев, чья духовная жизнь строго регламентировалась и контролировалась папством. Все это подбивало мировоззрение под общецерковный стандарт, отклонения и отступления от которого жестоко карались инквизицией.

Поэтому не случайно, что Средние века до эпохи Возрождения вошли в историю как «темные»: существенные сдвиги в области творческих достижений были весьма скромные. Их глушил исихазм – мистическая аскетика с ее крайностями восприятия мира.

На духовную жизнь европейцев оказывала негативное влияние практика богослужения на непонятном абсолютному большинству верующих латинском языке. Складывалась монополия церковного клира на объяснение и осмысление христианского вероучения. Большинство прихожан были отгорожены от него языковым барьером. Они должны были целиком полагаться на авторитет священников, а не на собственное восприятие христианских истин.

Внутренний мир значительной части европейцев формировался не на началах личностного осмысления христианских истин, а под внешним давлением церкви, что впоследствии стало одной из причин раскола, теперь в католицизме, выразившегося в протестантизме как ответной реакции на диктат католицизма.

Римский папа предпринимал попытки возглавить христианский мир. По его инициативе был созван Вселенский Флорентийский собор (1438–1445), который проходил вначале в Ферраре (1438–1439), затем во Флоренции (1439–1442) и завершился в Риме (1442–1445). На Соборе решался вопрос о воссоединении Восточной и Западной Церквей в связи с угрожавшим Константинополю турецким завоеванием. Основным препятствием к воссоединению церквей вновь встал вопрос о филиокве, западного варианта Символа веры, утверждавшего, что Святой Дух исходит от Отца и Сына. В классическом Никейском Символе веры Святой Дух исходит только от Отца.

Восточные иерархи, крайне заинтересованные в единстве христианского мира перед лицом турецкой угрозы, пошли на унию с Римской церковью, в которой филиокве был принят в западном варианте. Унию подписали все греческие епископы, кроме Марка Эфесского (1392–1444). Когда ему епископы сказали, что он остался в одиночестве, Марк Эфесский ответил: «Да, но я – православие»[424]. Он оказался прав.

Уния развалилась. В 1443 г. греческие епископы, в том числе и те, кто ее подписал, а также патриархи Александрийской, Иерусалимской и Антиохийской Церквей созвали Собор в Иерусалиме, на котором приверженцы унии были отлучены от церкви, а в 1450 г. акт унии был осужден на Соборе в Константинополе. В 1453 г. Константинополь, не получивший поддержки от Запада, пал под ударами турок. Тем не менее православие вернулось к истине и единству, а римскому папе в очередной раз не удалось встать во главе христианского мира.

История демонстрирует примеры не только восхождения к вершинам, но и срывы в бездну. Европа скатилась к варварству религиозных войн, утопивших в крови как идеалы гуманизма эпохи Возрождения, так и жизни миллионов людей, причем в большинстве европейских стран. Достаточно вспомнить резню Варфоломеевской ночи в Париже 24 августа 1572 г., унесшей жизни тысяч гугенотов (протестантов), чтобы представить масштабы дикости и бесчеловечности подобной бойни.

Главной причиной религиозных войн стал раскол христианства. Вина за эту трагедию во многом лежит на католической церкви, создавшей лжеимперию со своими органами управления, с жесткой иерархией и дисциплиной, притязаниями на светскую власть, вооруженными силами в виде военизированных монашеских орденов, нетерпимостью к инакомыслию. Католическая церковь осуществляла тотальный контроль над жизнью верующих, государственными и общественными организациями и особенно над сферой образования и культуры. Мощный удар по авторитету Римской церкви нанесли деятели Возрождения, проповедовавшие свободу от церковного диктата и светские жизненные ценности.