Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Отношение беженцев к Фальчикову было удовлетворительное, он, так или иначе, предоставлял им возможность выезда в Болгарию, но отношение строевых казаков как к самому Фальчикову, так и к другим деятелям Союза было резко недоброжелательное. Казаки видели в Союзе не кооперативное учреждение, устроенное в экономических целях, а партию определенного политического характера, стремящуюся всеми способами, при содействии французов, распылить Русскую Армию, удалить генерала Врангеля, Донского атамана и весь высший командный состав, и самим стать правителями над бывшими воинскими чинами Русской Армии. Случай с платовцами давал тому яркий пример. Тем не менее единичные казаки строевых частей все же шли записываться к Фальчикову, думая хоть как-либо вырваться с Лемноса.

До полуночи 9 июля у французского штаба находилась большая толпа беженцев и шла лихорадочная запись. При этом записывали не только на поездку в Болгарию, но и в Союз, что ставилось непременным условием выезда с Лемноса.

Утром 9-го все записавшиеся с вещами собрались у французского штаба. Собравшиеся представляли собой довольно разношерстную толпу. Главную массу, конечно, составляли беженцы, донцы и кубанцы, но были тут и офицеры, и чиновники, с земледелием никогда и ничего общего не имевшие, и гражданские беженцы интеллигентных профессий, и дамы в ярких платьях, были даже «сменившие вехи» юристы (почти все чины Кубанского корпусного суда и несколько человек из Донского корпусного суда). Вообще тут можно было встретить кого угодно, но настоящих земледельцев, простых казаков, едва ли набралась бы и половина.

Около двух часов дня все это двинулось к пристани. По обе стороны дороги, до самой пристани, были расставлены густые цепи французских стрелков, «порядок в лагере поддерживали», как и при всех отправках французами по первому разряду (в Совдепию, Бразилию), усиленные наряды патрулей. К этому времени у пристани собралась большая толпа строевых казаков, пришедших посмотреть на новоявленных земледельцев. «Вот нас на кого сменяли, с…чи», – ворчали платовцы. По адресу уезжавших из толпы слышались бранные выкрики, зачастую с добавлением крепких словечек. «Да разве же это земледельцы?» – удивлялись другие, глядя на уезжающих. Удивление это было тем более понятно, что среди отправленных было в Болгарию платовцев находилось 742 простых казака, настоящих, природных земледельцев. Вечером «Решид-паша» ушел с лемносского рейда, инцидент был исчерпан, и лагерная жизнь потекла по прежнему руслу.

Но, как это ни странно, фальчиковская и белашевская операция принесла несомненную пользу лемносцам. В данном случае она явилась как бы дезинфекцией лагеря. Она изъяла из строевых частей много всем и всеми недовольного, на все брюзжащего и вечно будирующего элемента, с Фальчиковым убыло много лиц неуравновешенных, колеблющихся и непостоянных, тех, коим не дорога идея сохранения армии и восстановления России, которым безразлично, за кем бы ни идти, лишь бы только это клонилось к их личному благополучию, наконец – с Фальчиковым убыло много беженцев.

Всегда и во всех лагерях, где беженцы жили совместно со строевыми частями, они являлись бичом последних. Особенно остро это ощущалось здесь, на Лемносе. Неряшливо одетые, даже видом своим показывавшие свою «независимость» от русского командования, не связанные не только никакими порядками и правилами внутренней жизни, но и внешнего приличия, они деморализующе влияли на строевых казаков. Хотя беженцы и были организованы наподобие воинских частей, но беженское начальство, начиная с командира беженской бригады и кончая командирами сотен, никаким авторитетом не пользовалось. На Лемносе в их глазах выросло другое начальство – французы, к которым они и обращались со всеми вопросами и которые охотно выступали в этой роли, всячески покровительствуя беженцам.

Как патентованные «беженцы», они получали больше подарков и от американцев, все еще осторожно относившихся к строевым частям из боязни нарушить свой нейтралитет, от французов, снабжавших их с целью пропаганды бельем и обмундированием даже в ущерб строевым частям. Однако, получая больше материальных благ, почти не неся никаких нарядов по лагерю, так как для этого главным образом назначались казаки строевых частей, в моральном отношении беженцы расценивались невысоко, и слово «беженец» вызывало ироническую улыбку не только у русских, но даже и у французов; а простые строевые казаки, завидовавшие беженцам, лучше их материально обставленным, зачастую прибавляли к этому слову и ругательства (хотя и завидовали, но в беженцы шли немногие). Теперь, с операцией Фальчикова, много сотен беженцев навсегда оставили Лемнос.