Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Надуманный план долго сохранялся в полной тайне, ибо успех его зависел главным образом от совершенной скрытности подготовки и внезапности действий. Французы имели свою контрразведку, всячески стремились проникнуть во все дела русского командования, и с этим необходимо было считаться.

В план Константинопольского похода прежде всего и полнее остальных был посвящен только я, как заместитель командира корпуса. Детальной разработкой плана ведал генерал Штейфон⁶³. Им была произведена тщательная рекогносцировка путей и собран статистический материал, выявляющий возможные условия будущего похода. Произведены тщательные расчеты и разработана организация движения. Большим достижением генерала Штейфона являлось то обстоятельство, что путем секретных переговоров с греками ему удалось заручиться их поддержкой. Греки были юридические, а в глубине полуострова и фактические хозяева положения. Их сочувствие нашему плану имело громадное значение. Как результат этих секретных переговоров, было достигнуто то, что греческая администрация и греческие военные власти, по указаниям из центра, должны были оказать полное содействие русским войскам по их выходе из Галлиполи. Обещание греческой помощи было особенно ценно, так как оно сводилось главным образом к снабжению от местных жителей проводниками, перевозочными средствами и продовольствием на все время движения.

Дабы подготовить войска к внезапному выступлению и в то же время не вызвать этими мерами подозрительности французов, у нас были введены в программу обучения войск ночные тревоги. Эта мера дала прекрасные результаты. Первым было поднято по тревоге Александровское военное училище⁶⁴. В смысле быстроты и порядка сбора оно представилось отлично, но, как и следовало ожидать, в вопросах хозяйственной подготовки обнаружилось много недочетов. Училище, конечно, не подозревало, с какой целью была устроена «тревога». На основании опыта Александровского училища, войскам были даны соответствующие указания и объявлено, что корпус всегда должен быть готовым выступить походным порядком из Галлиполи. Таковая возможность была мотивирована тем, что отсутствие тоннажа может побудить совершить переход в Балканские страны походным порядком. В это время Главнокомандующий вел переговоры о принятии корпуса Сербией и Болгарией. Об этом знали и наши войска, и французы. Объяснение казалось настолько правдоподобным, что всеми было принято как вполне естественное. В итоге после ряда ночных тревог и введенных тоже в программу обучения походных движений корпус был вполне готов к выступлению в любой момент.

Первая ночная тревога вызвала среди французов большое волнение. Их малый гарнизон был как островок среди русского «военного моря». Видя, что это только учение, французы успокоились. Можно было сохранить в полной тайне цель подготовки корпуса, но самую подготовку, конечно, невозможно было скрыть. Поэтому естественно, что непонятные действия русского командования не могли не привлекать внимание французского командования. К тому же генерал Кутепов демонстративно подчеркивал, что в случае прекращения французами довольствия он поведет свой корпус в Болгарию походным порядком.

Как уже указывалось, французские угрозы прекратить довольствие являлись лишь средством для осуществления основной цели: уничтожения русской национальной вооруженной силы. Поэтому самовольный уход корпуса в Болгарию не входил в расчеты французской дипломатии. К тому же уход под давлением голода был бы европейским скандалом. Не стесняясь в мерах самого грубого воздействия на русские войска в пределах Галлиполи, Лемноса и иных русских лагерей, французы отнюдь не желали громадного скандала. Ввиду таких соображений, командир французского Оккупационного корпуса на востоке решил наглядно убедить русское командование в невозможности самовольного ухода походным порядком.

Необходимо объяснить, что наиболее уязвимым местом русского плана являлось движение Булаирским перешейком, соединяющим Галлиполийский полуостров с материком. Дорога, проходящая перешейком, настолько близко подходила к морю, что являлось серьезное опасение попасть в этом месте под огонь французской судовой артиллерии. Подобное опасение было тем естественнее, что на галлиполийском рейде, как я указывал выше, всегда находилась дежурная французская канонерка или миноносец. К тому же в случае нужды этот миноносец мог быть усилен подходом из Константинополя французских военных кораблей.