Русская библия: История переводов библии в России

Стремление повысить свой идеологический престиж и, конечно, доходы проявилось также в активной деятельности русской церкви по приобретению различных священных «реликвий» общеправославного и общехристианского характера. Приезжавшие в Москву за «дарами» представители восточных церквей во множестве привозили с собой подобные «реликвии»: частицы «животворящего креста» и «волосы из бороды Иисуса Христа», чудотворные иконы и кусочки мощей различных «святых». «Как велико было количество привезенных к нам мощей, — пишет Н. Каптерев, — можно отчасти видеть из того, что, например, части мощей святого Пантелеймона нам встречались в числе привезенной святыни 23 раза, Златоуста — 14 раз, Иоанна Крестителя — 7, Андрея Первозванного — 5, Марии Магдалины — 4 и т. д.». Кроме мощей в числе приобретенных русской церковью «святынь» фигурировали самые различные предметы. Тот же Каптерев приводит огромный список реликвий, приобретенных суздальским архиепископом Дионисием (эти святыни позже были перенесены в московский Благовещенский собор), и в том числе «ароматы, коими помазано было тело Иисуса Христа; часть нешвенной ризы Господней; губка, коей напоили уста Иисуса Христа; его кровь; часть камени гробного; часть ризы Богородицы; власы из брады Христовой; камень от столпа, к коему привязан был Спаситель; венец терновый; часть ложной багряницы; кровь из ребра Христова; камень от доски, на которой положено было тело Христово, снятое с креста; часть от трости, коею били Иисуса и хитон Его; камень от яслей; ароматы, принесенные Марфой и Марией». В 1645 г. константинопольский патриарх Иеремия привез и преподнес русскому царю золотую панагию, в которой находились: «кровь Христова, часть ризы Христовой, часть от копья, которым было прободено ребро Христово; часть от трости, коею били Христа; часть губки, коею напояли Христа; часть тернового венца, да сверх того он преподнес царю три пуговицы от ризы пречистые Богородицы…».[51]

В 1647 г. прибыли старцы с острова Патмоса из монастыря святого Иоанна Богослова и принесли в дар государю «дивный и чудный камень» с изображением богородицы, выпавший из руки ангела, в то время как евангелист Иоанн писал свое евангелие. Константинопольский патриарх Парфений снабдил этот камень свидетельством. Старцы получили от царя за камень двадцать пять рублей, но в Москву их не пустили. В 1636 г. от Синайского архиепископа привезли в Москву три посоха с куста, где Моисей взял свой жезл, и т. д. и т. п.

Составитель славянских святцев второй половины XVII в. в предисловии к своему сочинению писал: «Греци, гордящиеся и возносящиеся глаголют, яко Русь от них начало прият… мняще русское благочестие ничтоже есть и о святых, угодивших Богу на Руси усомневаются, сами насилия ради от безбожных благочестие свое погубиша, чудотворные иконы также и мощи святых разделивше вся от себя отвезоша на Русь и свое благочестие пусто сотвориша». Но, конечно, автор святцев должен был понимать, так же как это понимало и руководство русской православной церкви, что «благочестие» греков заключалось не только в мощах и других «святынях». Греческая церковь была сильна традиционным авторитетом древнейшей православной церкви, на которую многие века равнялись другие церкви, греки выделялись также своей ученостью в делах веры, а в этом, конечно, русская церковь с ними сравниться не могла. Заносчивые заявления русских церковников насчет того, что греческая вера «испроказися» под властью басурман, и что православие Руси не менее древнего происхождения, чем греческое, и «чище» его, годилось больше для внутреннего употребления, и по мере того как русская православная церковь выходила на арену мировой политики, оказывались явно неуместными.