Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

Для Русской революции человеком-«футуристом», человеком-«модерном», по мнению Устрялова, стал Л.Д. Троцкий. К нему вполне применима характеристика, данная Устряловым Б. Муссолини:

«Он пережил значительную духовную революцию, психологически объяснимую, но, естественно, отнявшую у него цельность программно-политического, миросозерцательного облика. Его нельзя оценивать по его теоретическим высказываниям в данный момент: у него их было всяких немало и, вероятно, будет еще достаточно».[207]

В устряловских оценках Б. Муссолини нередко звучит восхищение. Указывая на такие его недостатки, как «рисовка риском», «блеск, не всегда гармонирующий с глубиной», Н.В. Устрялов в тоже время признавал, что для Италии политический стиль Муссолини крайне успешен, а такие его качества, как «огромный здравый смысл», умение «учиться на ошибках», «чувствовать обстановку», «чувство реальности и меры», гибкость, приспособляемость, – необходимы каждому политическому лидеру, который стремится завоевать и удержать власть, независимо от национальной почвы, на которой действует. Устрялову импонировало заявление Муссолини о своей приверженности принципам Н. Макиавелли, которого сам идеолог национал-большевизма называл «гениальным учителем политики».

Н.В. Устрялов подчеркивал, что отношение приверженцев фашизма к «дуче» и самого Б. Муссолини – к своей роли во многом определило пути развития фашистской идеологии. Он убежден, что, заимствовав у В.И. Ленина идею партийной диктатуры, фашисты реализовали ее прямолинейнее и откровеннее, чем большевики. Фашисты не остановились на тезисе «государство – это партия», который явно просматривался и в большевистском режиме, а пошли дальше: если государство – это партия, то партия – это вождь, «дуче».

В том, как фашизм понимает сущность государственной власти, Н.В. Устрялов усматривал не только практику большевизма, но и отчасти теорию кадетизма:

«Когда-то, в эпоху гражданской войны в России, кадетская партия устами проф. Новгородцева заявила, что „государственная власть должна опираться не на общественный сговор, а на общественное признание“. Именно так смотрит на вопрос и фашизм».[208]

«Признание» народом России большевизма способствовало переходу Н.В. Устрялова на позиции национал-большевизма и сменовеховства в целом. Но наиважнейшим фактором, подтолкнувшим его к позиции «примирения», стала все же уверенность в неминуемой эволюции большевизма. Он высоко ценил способность большевизма и фашизма к эволюции, гибкости проводимой ими внутренней и внешней политики, к «оппортунизму», который он понимал как «приспособление к окружающим условиям, дабы успешнее их преобразить, направить к поставленной цели».[209] Проявлением этих качеств в большевизме он, прежде всего, считал НЭП. Исследуя историю фашизма с момента формирования и до 1928 г., Н.В. Устрялов видел ее как путь уступок и трансформации и отмечал, что часто сложно отличить эволюцию от органического перерождения.

В Муссолини Н.В. Устрялов видел ученика Ленина:

«„Марксизм – не догма, а руководство к действию“ – пояснял <…> свою тактику вождь русской революции. „Фашизм – не музей догм и бессмертных принципов“ – вторит ему из Рима его ученик и враг»[210]

Устрялова восхищало, как Б. Муссолини легко отказывался от своих политических принципов ради конечной цели прихода к власти и ее удержания: от социализма к фашизму, от заявлений о приверженности конституции к полному отказу от парламентаризма, от идеи республики к монархии…

Если в лоно большевизма национализм входил путем «погружения в массы» и «советизации» нации,[211] то фашизм шел к национализму постепенной эволюцией своей идеологии. Он даже поглотил итальянскую националистическую партию, которая самораспустилась и влилась в фашистскую организацию. «Но было бы ошибочно отсюда сделать вывод, – писал Н.В. Устрялов, – что национализм пришел к фашизму. Вернее, напротив, фашизм идеологически подошел к националистическому символу веры».[212] Лозунги националистов не были изменены фашизмом. Почему же в таком случае сами националисты не получили такой же массовой поддержки, как Б. Муссолини? Ответ на этот вопрос Устрялов нашел в различии социальной базы двух партий.