Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

«Фашисты подчас говорят о „фашистских соединенных штатах Европы“. Трудно представить себе понятие более нескладное и внутренне порочное <…>. Фашистская картина истории несовместима с какими-либо „соединенными штатами“. Либо повсеместный фашизм, – и тогда „гегелевская“ панорама исторической диалектики, либо существенно иная, новая концепция государства, – и тогда „соединенные штаты“. Между этими двумя пределами – ближе к первому – вьется змеящийся путь реальной исторической жизни».[227]

Н.В. Устрялов сталкивался в Харбине с проявлениями русского эмигрантского фашизма. Впервые он сформулировал свое отношение к этому явлению в 1929 г. в письме к служащим КВЖД – журналисту Э. Титову и японоведу А. Авдощенкову: «Русский фашизм – охвостье Союза русского народа, эмигрантщина, черносотенство, сброд».[228] Такое же мнение Устрялов высказал и в письме к Г.Н. Дикому от 23 ноября 1933 г.:

«Я считаю весьма достойными сожаления гитлероподобные настроения, явно проступающие в эмигрантской молодежи. <…> По здешним „фашистам“ можно видеть, куда способны они завести».[229]

Особенно возмущала Н.В. Устрялова пропаганда идей «фашизма», которую вел в своих лекциях в Харбине бывший казанский адвокат, член Восточного бюро партии кадетов, премьер белого меркуловского правительства на Дальнем Востоке В.Ф. Иванов:

«Дело, конечно, не в болтуне и ничтожестве В.Ф. Иванове, а в том, что на его лекциях ex officio и in corpore[230] сидит местное духовенство во главе с архиереем, что аудитория его набита битком обывателем, что местная „пореволюционная молодежь“ (младороссы-фашисты) всецело восторгаются его откровениями и, главное, что этот стиль мысли и слова имеет высоких покровителей, вдохновителей, меценатов (sapienti sat)[231]. Ни одна из эмигрантских газет не смеет восстать против этой ныне господствующей идеологии, перед которой чайная былого Союза русского народа покажется центром изысканного академизма».[232]

Н.В. Устрялов видел в «русском фашизме» отвратительные черты: антисемитизм и эмигрантский реваншизм. Он не находил ничего общего между режимом Б. Муссолини и «русским фашизмом» в Харбине. «Русский фашизм», в понимании Устрялова, был ближе к национал-социализму А. Гитлера, личность и идеология которого вызывала у него негодование.

Вернувшись в 1935 г. из Харбина в Москву, Н.В. Устрялов продолжал следить за развитием фашистского государства. В 1937 г. он уже, безусловно, осознавал опасность режимов Италии и Германии для России. И в тоже время его возмущало, как неумело советские деятели критикуют эти режимы, не осознавая их истинной сущности. По поводу опубликованной 28 мая 1937 г. в «Известиях» статьи И.Г. Эренбурга с попыткой высмеять фашизм, Устрялов записал в дневнике:

«Сокрушить фашизм нужно и можно, но делать это следует с умом. Неосторожно, близоруко, глупо помещать критику его в план средств, где мы по необходимости вынуждены проделывать много того, что нас с ним сближает. Такая близорукая, фальшивая критика способна навести нашего же читателя на предательский вопрос: – Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!»[233]

14 сентября 1937 г. Н.В. Устрялов был расстрелян на родине тем самым режимом, логикой которого он ранее так восхищался.

Ему не удалось побывать в Италии в годы зарождения и развития там фашизма. Доступные ему в Харбине материалы о фашизме не отличались значительным богатством и многообразием (в своих эмигрантских работах о фашизме он опирался в основном на материалы периодических изданий, поступавших из Европы).[234] Однако в его оценках сходства фашизма и большевизма трудно не увидеть рационального зерна и глубокой продуманности проблемы авторитарных режимов XX в.

Цветана Кьосева (Болгария) РУССКИЕ ЭМИГРАНТЫ ИЗ БОЛГАРИИ Б РУССКОМ ОХРАННОМ КОРПУСЕ В ЮГОСЛАВИИ (По документам болгарских архивов)

Первого марта 1941 г. Болгария присоединяется к Трехстороннему пакту. В стране дислоцировались немецкие войска, проводилась политика фашизации общественно-политической жизни. Эта сыграло очень важную роль в судьбе русских эмигрантов в стране.