Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

«Он был боевым офицером, по-видимому, очень храбрым, который мечтал поднять русскую эмиграцию для участия в борьбе с коммунизмом. В этом отношении он был готов идти вместе с немцами, но одновременно с этим он был и патриотом, который не хотел сдавать немцам никаких позиций. Но надо сказать, что в церковном отношении он понимал очень мало. У нас сразу же возникли с ним столкновения, потому что он написал приказ, который был адресован духовенству. И в этом приказе было сказано, как служить молебны, как служить литургию и вообще давались самые неожиданные указания духовенству, которые, конечно, мы никак не могли принять».

По этому поводу гр. Г.П. Граббе имел «неприятный разговор» в гестапо, где заявил, что Церковь никаким распоряжениям, издаваемым людьми, не имеющими к ней отношения, подчиняться не будет.[292]

Гитлер на протяжении всей войны противился созданию воинских строевых частей из славян и особенно из русских. Но при всем неприятии этой идеи высшим руководством рейха командование Вермахта порой брало на себя ответственность и разрешало создание таких частей. Германские войска пытались подавить разраставшееся в Югославии партизанское движение. Даже безоружное гражданское население привлекалось к охране линий телефонной связи, железнодорожных путей и т. п. В этих условиях формирование русской части не было полностью запрещено, со 2 октября по 18 ноября 1941 г. она по инерции даже называлась охранным корпусом, а затем – охранной группой (нацисты не допускали присутствия слова «русский» в названии). Командиром 2 октября был назначен генерал-лейтенант Б.А. Штейфон, ранее начальник штаба при Скородумове. Штейфон подчинялся германскому хозяйственному управлению в Сербии, но ни один немецкий офицер дисциплинарной властью не пользовался, и все чины носили старую форму русской армии.

Председатель Архиерейского Синода Зарубежной Русской Церкви митрополит Анастасий (Грибановский) еще в середине сентября 1941 г. дал благословение на создание Русского корпуса, в ряды которого вступили многие представители его паствы. 26 сентября он назначил протоиерея Иоанна Гандурина корпусным священником, а иеромонаха Антония (Медведева) из монастыря Св. Иова Почаевского в Словакии полковым священником 1-го стрелкового полка. Через полторы недели после начала формирования 2-го стрелкового полка – 29 октября – его священником был назначен иерей Владимир Ульянцев. Должность священника 3-го полка 23 января 1942 г. занял выпускник Парижского Свято-Сергиевского института, бывший настоятель русского храма в югославской Белой Церкви протоиерей Борис Молчанов. Священником запасного батальона митрополит 3 февраля назначил иеромонаха Никона (Рклицкого) – выпускника юридического факультета Киевского университета, бывшего офицера Добровольческой армии, издававшего в Югославии с 1921 г. «Военный вестник», а затем в 1928-1940 гг. «Царский вестник». В монашество он был пострижен митрополитом Анастасией в октябре 1941 г. и вскоре рукоположен в священный сан.

Вскоре после начала формирования 2-го полка – в конце октября – Владыка Анастасий с чудотворной Курской Коренной иконой Божией Матери посетил казармы корпуса для освящения походной полковой церкви, и был торжественно встречен выстроившимися во дворе казарм частями. На Рождество 1942 г. 2-й полк с оркестром прошел до русской Свято-Троицкой церкви в Белграде, где присутствовал на торжественном богослужении. Важнейшие решения получали санкцию Архиерейского Синода. Так 23 ноября 1941 г. Синод утвердил назначение корпусным священником протоиерея И. Гандурина, а 22 апреля 1942 г. принял резолюцию об его освобождении ввиду упразднения этой должности (название «корпус» не признавалось). С этого момента до конца 1942 г. в охранной группе служили четыре указанных представителя духовенства: отцы Антоний (Медведев), Никон, Борис и Владимир. Каждый из них окормлял один из полков, которые переименовали в отряды, при этом запасной батальон был развернут в 4-й отряд.[293]

Более года охранная группа официально воинской частью не считалась. Так же было категорически отказано в ее отправке на Восток. Германское командование опасалось появления там крупной русской части под командованием националистически настроенных офицеров. Большинство военнослужащих вступили в состав корпуса (группы) добровольно, при этом определенная часть – с целью спасения семей от голодной смерти, так как немецкое командование обязало подконтрольное сербское правительство уволить всех русских со службы.