"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

Наряду с нашим дружеским приветом первым делом выражаем готовность служить вашему почтенству. Почтенные, благоразумные, мудрые господа, ваше письмо, написанное в Ревеле в субботу накануне Великого поста [16 февраля] (15)21 года, мы получили перед третьим воскресеньем Великого поста [3 марта] и по прочтении узнали, что ваши почтенства тщательно рассмотрели [вопрос] о благополучии этой конторы и приняли доброе решение. Мы доводим до сведения вашего почтенства во исполнение службы, что возникли гораздо большие затруднения, которые могут оказаться чреваты [неприятными] переменами, разве что тут найдется какое-либо указание или совет; нас страшит, что если такового не случится, то эта контора, вероятно, не сможет продолжить существование, и о том вашему почтенству совместно с прочими, несомненно, стоит основательно поразмыслить. Прежде всего, благоразумные и мудрые господа, здесь чрезвычайно бедственное положение с церковью, которая имеет плохую кровлю и протекает во многих местах; стены, фронтон и своды проседают; в помещении для хранения облачения (gerwekameren) своды начали покрываться трещинами или осыпаться, и всюду стоят в подпорках. Это прискорбно созерцать, поскольку мы не получаем в связи с этим никакого совета; святой Петр при нынешнем ходе дел мало что имеет в кассе и сильно задолжал. Далее, почтенные, купцы здесь несут большие убытки, а потому каждый очень хочет в качестве товара посылать сюда серебро, которое они здесь очень мелко дробят. И чтобы это было лучше осуществить, как нам думается, все это серебро, сколько б оно ни весило, хранят штабелями и располагают его так, чтоб оно становилось ковким и позволяло себя рубить. Меха можно доставлять в любом объеме и свободно, но не дозволены добрые наддачи. Далее пусть ваше почтенство узнает, что часто возникают большие проблемы из-за дурной расфасовки сельди, а также большое недовольство из-за товара, когда сверху в них [в бочках] лежат два или три [слоя] хорошего товара, а в глубине бочки, мелкий, неказистый; это требуется изменить. В целом особо писать нечего, разве что некоторые бочки были признаны очень маленькими. Из каких пределов они так были отправлены, мы, к прискорбию, не можем знать; возможно, имеются некоторые члены вашего почтенного совета или другие благочестивые люди, которые имеют в том больший опыт. По поводу опломбированных лакенов здесь нет особых жалоб, но русские жалуются на английские [лакены], что они несколько короче, и что особенно недомеры выявляются в разрезных лакенах (in schechten lacken). Благоразумные, мудрые господа, эти недомеры могут сказаться на благополучии купцов, а потому вашему почтенству, несомненно, следует придумать, как это изменить. Мы все вместе и порознь особо просим ваше почтенство самым серьезным образом принять к сердцу наше нижеизложенное дело и незамедлительно оказать нам содействие, чтобы эта добрая контора не пришла в окончательный упадок и не попала бы, что возможно, в чужие руки; нас ведь здесь защищает лишь Божья сила, о чем прискорбно писать. Во-первых, часто, когда мы получаем товары, или отправляем, или забираем [купленные] товары и хотим их доставить на подворье от весов или еще откуда-нибудь, то у нас возникают такие большие раздоры с возчиками и носильщиками, что и сказать нельзя, и они обирают нас, как им угодно. А ежели кто выступит против них или захочет поступить с ними также, то те, правы они или нет, сразу же набрасываются на нас с приставами, а приставы сразу же пускают в ход глотки и руки. А ежели мы приходим к господам или дьякам требовать управы, то следует приказ [новгородцам] ничем другим не руководствоваться, кроме как стариной, но уже на другой день все повторяется по новой. Кроме того, господа [высшая администрация] имеют столь много дел в связи с поручениями [великого] князя, что дни напролет к ним невозможно получить доступ. А недавно случилось так, что на нас здесь набросились приставы, [как] псы, повалили нас на землю, самовольно вломились в горницы (domsse), избили и ранили унтеркнехта. И произошло это из-за одной женщины, которую унтеркнехт с несколькими купцами хотели вывезти из страны; она была женой одного попа и хотела жить в Ливонии. И купцы рассудили дело так, чтобы все те, кто давал в этом обещания и оказывал помощь советом или делом, и должны нести бремя ответственности. Унтеркнехта Тимана Грелле известили, что по воле великого князя, императора всех русских, ему следует уплатить попу, которому принадлежала женщина, 20 новгородских рублей. И эти деньги он занял у русских, но почил в Бозе; а еще он покупал у русских в кредит, так что сумма, которую он задолжал, составляет свыше 500 [рублей]. Из-за этого купцы выданы под поручительство, и никому нельзя уезжать, а хофескнехт Иоахим Вармбеке совместно с Якобом Шютте поручились по поводу [выплаты] денег, о которых сказано выше, и купцы, в свой черед, пообещали освободить их от бремени. Благоразумные, мудрые господа, поймите, в каком большом притеснении мы здесь сейчас находимся. Купцы обоим пообещали вызволить их из беды, но здесь у нас нет ничего, чем мы могли бы их утешить. Поэтому, почтенные господа и добрые друзья, мы, ваши слуги, обращаемся к вам со смиренной просьбой, пусть ваше почтенство тщательно над этим поразмыслит, чтобы этим продолжающимся необычным притеснениям был положен конец и чтобы никого, кто не имел отношения к вывозу этой женщины, не присуждали к участию в выплате штрафа, чтобы невиновные купцы были избавлены от этого вышеназванного обременения и чтобы можно было избежать многочисленных хлопот, бед и неприятностей, которые из того могут произойти. Просим со всей определенностью нас поддержать, чтобы всех тех, кто повинен в таких делах, предали открытой и всеобщей огласке, что мы, знает Бог, делаем неохотно, но лишь поскольку нас к тому понуждает большая необходимость. Их имена значатся ниже: Томас Фегезак, Тони Поторст и Ганс Нутер; есть еще кое-кто из числа откупившихся. Кроме того, пусть ваше почтенство обдумает, как вам угодно будет поступить с Готским подворьем. Оно обветшало так сильно, что мы не можем его сохранить. Также вашему почтенству с этого [Немецкого] подворья часто писали, что нам надлежит делать много необычных подношений; это часто обсуждается, но наместники запретили это нарушать и освобождать от них, как того требует старина. В целом все остается, как есть. Пусть ваше почтенство наилучшим образом это обдумает, и да пошлет вам Господь всемогущий здоровья и благополучия на долгие времена, чтобы вы молились за нас. Писано в Новгороде в четверг накануне пятого воскресенья Великого Поста года (15)21.