Изменения коснулись и традиционного порядка урегулирования русско-ганзейских противоречий. Ход переговорного процесса и его результаты теперь напрямую зависели от волеизъявления Московского государя, что существенно снижало оперативность согласований и качество принятых решений. Еще в 1478 году великий князь передал все ганзейские дела в ведение своих наместников. Они разбирали все спорные вопросы, причем теперь свидетельство ганзейца считалось действенным лишь при подтверждении его кем-то, кто действует «на московитском праве» (№ 75). Ганзейцы неоднократно жаловались на медлительность должностных лиц в решении проблем ганзейской торговли (№№ 75, 77, 82) и на их мздоимство (№ 80–81, 86). Все это и впрямь имело место, как и обязательность исполнения великокняжеской директивы. С учетом размеров Московского государства это обстоятельство не могло не сказаться на темпах ведения дел. Волеизъявление государя не могло быть нарушено, а потому просьбы ганзейцев об устранении нововведений просто оставлялись под сукном. Вопросы повседневности, не требовавшие санкции великого князя, как то починка ограды подворья (№ 80), решались, по-видимому, без особых проволочек. Наместникам, по сути, было делегировано право видоизменять «старину» в рамках, определенных государем, которым они и пользовались по своему усмотрению. Купцы с Немецкого подворья поэтому были убеждены, что в их настоящих бедах повинны лишь новгородские власти, которые придумывают все новые неприятные новшества (№ 79), и уповали на справедливость великого князя (№ 81).
Наместники не раз заявляли ганзейцам, что намерены соблюдать договоренности (крестоцелование) «по старине» (№№ 79, 80), особенно в отношении «чистого пути» (№ 80), однако массированное внедрение авторитарного начала в его «московитском», «военно-служилом» (А. Ю. Дворниченко), исполнении в сферу русско-ганзейской торговли усугубило ее кризисное состояние. В 1489 году ревельские ратманы с горечью признавали, что «даже если подворье и будет задумано обычной величины, купцов, как в старину, там не соберется»[151]. Пессимистический прогноз оправдался, и спустя полгода, в начале весны 1490 года, те же ревельцы констатировали: «Торговля в настоящее время все слабеет и является обременительной»[152].
Закрытое в 1494 году Немецкое подворье вновь открыло свои ворота в 1514 году, однако до былого процветания ему было далеко. Последние письма подборки служат тому неоспоримым доказательством. Хиреющая торговля, обветшалые постройки, отсутствие хофескнехта, упадок дисциплины среди постояльцев — таким встречало подворье шестнадцатое столетие. Времена корпоративной, гильдейской, торговли, которой оно было обязано своим подъемом, окончательно миновали. Заря эпохи капитализма породила торговлю «авантюрную», основанную не на общинных принципах и обычном праве, но исключительно на личной предприимчивости и законах рыночной экономики. Вместе с тем кануло в Лету и Немецкое подворье, оставив в память о себе многочисленные листы своей документации.
1. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / под ред. С. Н. Валка. М.; Л., 1949. 409 с.
2. Hanserecesse. Die Recesse und andere Akten der Hansetage. Abt.
1. Bd. 6. Leipzig, 1889. 650 s., Bd. 7. Hrsg. K. Koppmann. Leipzig, 1893. 659 s.; Abt. 2. Bd. 6. Hrsg. G. Frhr. v. d. Ropp. Leipzig, 1890. 634 s.; Abt. 3. Bd. 6–7. Hrsg. D. Schäfer. Leipzig, 1899, 1905. 863 s., 941 s.
3. Hansisches Urkundenbuch / hrsg. v. Verein für hansische Geschichte. Abt. 1. Bd. Hrsg. K. Kunze. Leipzig, 1905. 666 s.; Bd. 7. Hrsg. H.-G. v. Rundstedt. Leipzig, 1939. 527 s.; Bd. 8. Hrsg. W. Stein. Leipzig, 1899. 857 s.; Bd. 11. Hrsg. W. Stein. Leipzig, 1916. 900 s.
4. Liv-, Est- und Kurländisches Urkundenbuch nebst Regesten. Abt. 1. Bd. 2. Hrsg. F.-G. v. Bunge. Reval, 1855. 830 s.; Bde. 4–5. Hrsg. Hrsg. F.-G. v. Bunge. Reval, 1859, 1867. 948 s., 1071 s.; Bd. 7–9, 11. Hrsg. v. Ph. Schwartz. Riga, Moskau, 1881,1884,1889,1900.608 s., 687 s., 722 s., 783 s.; Bd. 12. Hrsg. v. A. v. Bulmerincq. Riga, Moskau, 1910. 542 s.
1.
2.
3.
4.
5.