"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

По мере увеличения объемов русского экспорта, пользующегося в Западной Европе большим спросом, западноевропейские купцы столкнулись с проблемой поиска товаров, с которыми, в свою очередь, могли бы выходить на русский рынок. А. Аттман, исследовавший таможенные книги ганзейских городов XV века, доказал существование дисбаланса между русским экспортом и западноевропейским импортом[132], что сделало закономерным увеличение объемов импортируемого в Россию серебра, которым ганзейцы расплачивались за русские поставки (№ 86)[133]. Развитие контрабандной или полулегальной торговли западноевропейским вооружением, в котором нуждались московские государи[134], возможно, также стимулировалось скудостью ассортимента западных товаров, востребованных в России.

Распространенность случаев мошенничества в XV веке объясняется расширением круга торгующих лиц, наличием посредников, стремившихся посредством нечестных сделок увеличить свой доход, и повсеместным стремлением вести торговые дела в обход «старины». Важным представляется и то, что среди иноземных купцов, торговавших в ливонских городах и Новгороде, стала преобладать молодежь, отличавшаяся свободой поведения и склонная попирать обычаи. Их нелицеприятные поступки — злоупотребление хмельным, драки, азартные игры, распутство — порождали враждебный настрой новгородцев и давали повод к серьезным осложнениям.

Оборотной и весьма мрачной стороной вышеназванных перемен было увеличение численности криминальных преступлений в ливонских городах, жертвами которых наряду с прочими иноземцами становились и русские купцы. Среди пострадавших их было довольно много, причину чего следует искать в их массовом притоке в Ливонию и характере завозимого ими товара, в силу своей «безликости» легко сбывавшегося с рук. Городские и орденские власти испытывали реальные трудности в разрешении этой проблемы и не всегда могли с ней справиться, что, как и рост преступлений в отношении русских купцов в ливонских городах, нельзя считать следствием злостного попустительства. Обычно власти ливонских городов, включая города орденского подчинения, старались принимать меры по искам иноземных купцов.

Вместе с тем в письмах «новгородских гостей» с Немецкого подворья и их корреспондентов в Ревеле нет ни тени обеспокоенности активностью русских купцов на ганзейском рынке. Иное дело голландцы, чье появление в Новгороде вызывало у обитателей Немецкого подворья серьезное недовольство уже в начале XV века (№ 44). Исследуя материалы ливонских штедтетагов, С. Йенкс сделал вывод о либеральности ливонской торговой политики в отношении русских купцов[135], и корреспонденция подворья предоставляет тому многочисленные доказательства. Она содержит упоминания о новгородцах, дружески расположенных к ганзейцам, «добрых друзьях», к числу которых относился даже новгородский владыка (№№ 11, 27, 44). Можно упомянуть также о русских курьерах, осуществлявших связь Немецкого подворья с Ревелем и Нарвой (№№ 38, 53). Заметим, что анализ содержания немецко-русских разговорников, в свою очередь, указывает на разносторонность и стабильность контактов и новгородцев с ганзейцами[136].

После вхождения Великого Новгорода в состав Московского государства разрушение новгородско-ганзейской «старины» стало быстро набирать обороты, что вряд ли можно связывать с какой-то целенаправленной политикой Ивана III. В 1478 году великий князь Московский, не чувствовавший острой необходимости что-либо менять в торговле новгородцев, своей «золотой грамотой» утвердил новгородско-ганзейское соглашение 1472 года[137]. Немецкое подворье в Новгороде сперва не было закрыто, хотя ввиду грабительских набегов на приграничные ливонские земли и ненадежности положения предполагалось переместить его казну в более безопасное место[138]. Русско-ливонская война 1480–1481 годов на время прекратила его деятельность, но после ее завершения стороны сразу же приступили к ее восстановлению. Летом 1484 года дерптцы просили новгородских наместников и купеческих старшин «взять под защиту церковь [св. Петра] и [Немецкий] двор по старине (upt оlde)»[139], но сделать это удалось только после подписания в марте 1487 года нового русско-ганзейского торгово-го мира.