"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

Наш дружеский совет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, да будет вашей любезности известно, что посадник, тысяцкий и весь Новгород послали к хофескнехту с веча Зиновия Скоратника и своего писца, и они обвиняли Готшалька Копмана и магистрат Ревеля в том, что Готшальк Клопман ему задолжал; и они [новгородцы] по этому вопросу направили послов в Ревель требовать управы и восстановления справедливости; и поэтому они пожелали, чтобы мы написали в Ревель, чтобы они [ревельцы] свершили повторное правосудие в отношении их собрата с тем, чтобы купцы с обеих сторон могли иметь чистый путь; из-за того, что их собрат Зиновий молодой человек, ему якобы и не дают управы, но поскольку они [новгородцы] не могут бросить своего в беде, они разрешают ему вместо своего [товара] взять здесь [с ганзейцев] столько, сколько у него было. Почтенные, любезные господа, в связи с этим мы дружески вас просим оказать милость и предусмотреть, как бы это дело изменить, чтобы купцы с обеих сторон не оказались в убытке и чтобы мы могли иметь чистый путь. Далее: он [Зиновий] обвиняет Керстена Бейнхольта в том, что тот напал на него на улице в Ревеле, беззаконно бросил в подвал и привязал к кресту, чтобы змеи и лягушки по нему ползали, а сверх этого стребовал с него 3 Уі гривны штрафа; и несмотря на то, что Зиновия по делу Керстена оштрафовали законным образом, они сказали, что суд с вами надо произвести повторно. В крестоцеловании же значится, что раз суд по делу у вас состоялся, в другой раз производить суд по тому же делу вам нельзя. Кроме того, он, этот вышеупомянутый Зиновий, как писалось ранее, пожаловался, что он [Керстен Бевнхольт] бил и истязал его, прежде чем бросить в подвал, и забрал у него деньгами 200 гривен. Далее жалуется Артемка Баклан по поводу своего собрата, который был утоплен в Нарве; это [дело] должен был разбирать фогт, который тогда был в Нарве; а того русского звали Федор Оголанев. По этому поводу они [новгородцы] много раз посылали к магистру в надежде получить управу, но поскольку из этого ничего не вышло, они вчиняют иск немецкими купцами [с Немецкого подворья], пока те не убедят магистра свершить правосудие; в связи с этим между настоящим [днем] и Петровским постом они желают [получить] ответ, будет ли совершено правосудие или нет. Далее знайте, что здесь в церкви скопилось примерно 40 бочек с белкой (werx) и что они [новгородцы] держат нас в неведении со Страстной пятницы до настоящего времени, не давая ответа, можем ли мы воспользоваться чистым путем для отъезда отсюда с нашими товарами. Они изо дня в день откладывают ответ и говорят нам, что наш путь якобы чист, но ни посадник, ни тысяцкий, ни купеческие старшины не хотят принести в том клятву. А потому вам следует придумать, как вашим товарам, которые вы отправляете сюда, снова к вам вернуться, и в случае, ежели вам русские нужны, пусть они там [в Ревеле] благополучно проживают. И еще: все молодые люди, которые ныне прибывают сюда от немецких купцов, часто жалуются и пишут вам про свои беды, как их здесь хватают и задерживают, что вы, впрочем, имея на то власть, могли бы изменить, коль скоро захотели б это сделать, но вы мало уделяете внимания молодым людям; они для вашего предпринимательства (eventur) слишком мало значат, а потому вы не желаете ничего делать; более того, нам кажется, что всяк благоденствует, наполняет свой кошель и не думает об общем [благе]. Затем они [новгородцы] приказали провозгласить на Торгу, чтобы никто из русских купцов не смел ехать в [ливонские] города, хотя имеют по этому поводу докончание (ende). И они говорят нам, у нас-де, кто здесь ныне находится, есть чистый путь, чтобы уехать отсюда, но сюда сверх того прибывает много наших, кто не будет знать, как отсюда уехать. Также и мы не знаем, как нам уехать отсюда с товарами, которые здесь находятся. Почтенные, любезные господа, поразмыслите же о том, что мы просим вас позаботиться о купцах, чтобы это длившееся год задержание не довело их до нужды, что, как мы надеемся, вы охотно сделаете. Далее, любезные господа, воспримите это письмо еще более по-доброму и по-дружески, чем мы вам смогли написать, поскольку есть необходимость в том, чтобы вы изменили это [положение]. В настоящее время ничего более, пусть Господь всемогущий сохранит вам здоровье на долгие времена. Писано в Новгороде в первый день после дня св. Софии года 1441.

Предстоятели и мудрейшие немецких купцов, ныне пребывающие в Новгороде.

An den ersamen heren Borgermester und rat der stad Revel sal desse breff.