Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

Его, конечно, спровоцировали. Брутально, по-хамски. Кому было бы приятно, если бы на Первом канале, то есть на всю страну, показали, как врачи копаются в твоих внутренностях. меняя тазобедренный сустав на механический, титановый? А ведь телекиллер Сергей Доренко со своей съемочной группой специально съездил в швейцарскую клинику, где сделали такую операцию Примакову, и попросил врачей продемонстрировать, как она проводится. Чтобы телезрители не упустили ни одной АНАТОМИЧЕСКОЙ детали. Да еще пояснил, что и второй тазобедренный сустав изношен у Примакова до крайности. Поэтому при передвижении он якобы испытывает нечеловеческую боль и предстоит ему еще одна столь же мучительная операция. Какой, спрашивается, из него президент, если он вообще ходить не может. Потому, мол, и отказался от встречи с Ельциным.

И повторялись все эти подробности из передачи в передачу, словно программа Доренко на главном телеканале страны превратилась из политической в медицинскую. Кого угодно такая систематическая травля довела бы до истерики. Тем более что аудитория у Доренко была гигантская. А тут еще пришла неожиданная помощь: Путин, когда его спросили о президентских шансах Примакова, ответил с усмешкой: «Если здоровье позволит». Услышал, значит, Доренко.

Что еще серьезней, бывший директор Агентства национальной безопасности США генерал Вильям Одом обвинил Примакова в двух покушениях на жизнь Шеварднадзе. И Грузия якобы представила доказательства. Скорее всего, было это шито белыми нитками. Но все вместе…

Все вместе привело, по-видимому, к временному затмению ума и у Примакова. Как иначе объяснить то, что консервативный политик, вчерашний «красный» премьер в прямом эфире бросился вдруг жаловаться на Доренко своему идейному антиподу, завзятому либералу, телеведущему НТВ Евгению Киселеву? Мне не описать эту сцену лучше Олега Мороза. Представьте себе, пишет Олег, как «этот неторопливый, солидный, исключительно положительный человек, академик, посмотрев по телевизору посвященную своей персоне программу неистового телекиллера, не выдержал, вскочил с дивана в домашних тапочках и принялся звонить… в программу Евгения Киселева».

И зачем? Чтобы предложить Доренко «проплыть с ним наперегонки любую удобную для него дистанцию»? И пожаловаться, что американцы обвиняют его в покушениях на Шеварднадзе, тогда как он, Примаков, к ним «абсолютно непричастен»? Это была жалкая бессмысленная картина, которая навсегда опозорила Примакова в глазах его возможных консервативных избирателей и немедленно свела его президентские шансы практически к нулю. И ничем другим, кроме временного затмения ума, объяснить я ее не умею.

Похоже, нанятый тем же Березовским телекиллер Доренко сыграл в случае с Примаковым ту же роль, что и краснобай Березовский в случае с Ельциным. Ибо кто еще смог бы убедить Президента в том, что «решающая битва» ожидает его за ближайшим углом, если все без исключения близкие ему люди: и Волошин, и Чубайс, и Таня с Валей симпатизировали Степашину, и сам он «чувствовал себя уверенно»?

Выходит, что несерьезная на первый взгляд гипотеза о временном затмении многих умов и «слепом пятне» в последнем году тысячелетия действительно объясняет, как на самом деле Путин оказался Президентом России.

Глава 4ЧЕЙ ПРЕЕМНИК ПУТИН?

Вопрос, вынесенный в название этой главы, впервые заинтриговал меня, когда единственным из эмигрантских мыслителей перезахороненным в Москве оказался почему-то Иван Ильин, самый что ни на есть средний из блестящей плеяды русского зарубежья. И дело не только в том, что Ильин бледнеет на фоне таких звезд первой величины, как, скажем, Николай Бердяев. Павел Милюков или Петр Струве, о перезахоронении которых и не думали. Дело еще в том, что репутация Ильина до крайности, как мы скоро увидим, противоречива. Замаранная, скажем прямо, репутация. Так почему же, несмотря на это, именно Ильин?

Еще больше заинтриговал меня этот вопрос, когда многие события правления Путина стали вдруг явственно напоминать идейное наследие Ильина. Особенно поразил меня, а я все-таки историк русского национализма, головокружительный поворот реваншистов в отношении к Путину в 2001 году. Покуда он громил либералов, они считали его СВОИМ президентом: все-таки чекист. Проханов даже разглядел в нем, как мы помним, «нового Иосифа Сталина, до времени затаившегося в еврейском подполье». И вдруг практически во мгновение ока стал он для них предателем, продавшимся пиндосам. Почему, увидим в конце этой главы. А здесь лишь отмечу, что столь взрывной поворот в поведении реваншистов слишком напоминал перемену в отношении зарубежных либералов к Ильину в 1930-е, чтобы выглядеть случайностью.

Конечно, не только этот эпизод, но и длинный ряд событий, о которых пойдет речь, убедил меня в том, что, как ни странно это звучит, у Путина-таки есть свой гуру.

Идейный наставник