Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

Новую перестройку м-р Ло не предвидит и начинает прямо с того, что я предсказывал в 1995 году. Моя книга называлась «После Ельцина: Веймарская Россия», а для м-ра Ло Веймарская Россия началась в 1992-1993-м. Тогда в стране, он полагает, на равных конкурировали либералы, «державники», коммунисты, паладины советской власти, ультранационалисты. И главный вопрос состоял, по его мнению, не в том, сохранится ли Россия как социалистическая империя, а в том, сохранит ли она суверенитет над Северным Кавказом и Дальним Востоком. И ее внешняя политика до 1996 года была не прозападной, как принято считать, а совершенно растрепанной (highly erratic). Что поделаешь, таково последнее слово западной политической науки о ельцинской революции.

В принципе, под «распадом» (fracturing) м-р Ло имеет в виду совсем не то, что мы предполагаем: не отпадание территорий, а скорее неуправляемость, граничащую с анархией, если не просто анархию (это слово он тоже употребляет). Русский национализм, говорит он, будет доминировать.

И если сегодня главные его мишени — Соединенные Штаты и мусульмане-мигранты из Средней Азии и Азербайджана (про украинцев почему-то не вспомнил), то они же к 2030-му и останутся козлами отпущения. Китай тоже может оказаться среди мишеней русского национализма, как только завершит свою трансформацию в глобальную державу. Соединенные Штаты по-прежнему будут ведущей державой мира, мусульмане составят еще большую долю населения России, а ислам как был, так и останется религией многих ее соседей. Тревога по поводу потери славянской идентичности станет еще острее.

«Естественно предположить, что анархия разожжет антизападные чувства. Однако, как бы странно это ни звучало, может она иметь и эффект противоположный, разбудив интерес к западным нормам и ценностям. Разложение путинской системы дискредитирует как авторитаризм, так и тезис об “особом пути” России. К 2030-му ассоциация свободы с клептократией и национальным унижением увянет, уступив место убеждению, что правовое государство западного стиля не только возможно, но и обязательно для функционального общества». Цитирую, потому что это ответственное заявление, м-р Ло явно готовит читателя к новому «окну в Европу», которое, по его мнению, неминуемо.

Однако опасные последствия «бедной и несчастливой» России — политически искалеченной (harmstrung), экономически на костылях и социально деморализованной — стали бы чувствительны не только для нее. Слабость ядерной сверхдержавы отозвалась бы громадной головной болью для политиков и на Западе, и на Востоке. Не менее важно, впрочем, то, что невыносимость такого положения дел почувствовали бы и в Кремле.

Существует ли сценарий, который всех удовлетворил бы? М-р Ло полагает, что существует.

Глава 8ЧЕТВЕРТЫЙ СЦЕНАРИЙ

М-р Ло исходит из того, что именно в 2030 году наступит момент, когда скрыть деградацию страны станет невозможно. Если я правильно его понимаю, все будет так же, как с кончиной СССР, — неожиданно и окончательно. Только без перестройки со всеми ее противоречиями и колебаниями. Просто новый лидер, кто бы он ни был, решит, подобно Горбачеву, что «больше так жить нельзя» и не потерять страну (следовательно, и удержаться у руля) можно лишь с помощью новой гласности и модернизации. Имея в виду безнадежно тупиковый исход всех предыдущих сценариев, элиты не осмелятся ему противоречить, а обнищавший к тому времени и дезориентированный народ его поддержит.

Боюсь, сегодняшнему читателю такой прозаический сценарий покажется неправдоподобным и разочаровывающим. Неправдоподобным, потому что трудно себе представить российского лидера, с кондачка решившегося рискнуть властью ради слома культурного кода страны. Тут даже м-р Ло мог бы возразить, сославшись не только на Петра, но и на Александра II, и на того же Горбачева, которые именно так и поступили. Но не с кондачка решились они на это, а перед лицом «конечной гибели» на языке послепетровских реформаторов.

А разочаровывающим, потому что за столько лет разгул мракобесия вполне может сделать деградацию необратимой. Тут мне, пожалуй, придется прийти на помощь м-ру Ло, напомнив и про 70 лет коммунизма, и про тридцатилетнее царствование Николая I, и про полтора столетия (!) Московии с ее диктатурой православного фундаментализма. Шрамы остались, и страшные, но сломать «код» удалось. Короче, аргументы от истории против четвертого сценария не работают.

Да, ничего, кроме прозы, не обещает нам м-р Ло. Зато эта проза снимает мучительные сомнения, доставшиеся нам в наследство от большевистской революции: не станут ли романтические революционеры, обещающие, что «мы наш, мы новый мир построим», основателями новой/старой криминальной и военно-имперской государственности?