Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

Мало того, что никому на Тихом океане не интересны хронические путинские обиды и жалобы. Из-за того ли, что все бывшие союзники СССР при первой возможности, как крысы с корабля, сбежали в ЕС и в НАТО. Или из-за того, что коварное НАТО придвигает свою ПРО к границам России. Нет на Тихом океане ни бывших сателлитов России (разве что никому не нужная Северная Корея), ни ЕС, ни НАТО, ни ПРО. Все путинское нытье, все набившие на Западе оскомину мантры на Востоке попросту не сработают. Там, чтобы стать замеченной, потребуется от России положить на стол РЕАЛЬНЫЕ хозяйственные достижения, не мантры.

Вот один пример. 4 февраля 2016 года подписано соглашение о Тихоокеанском партнерстве (ТТП). Среди его членов и Австралия, и Вьетнам, и Сингапур, и Малайзия, и, конечно, США и Канада, и еще шесть стран, представляющих в общей сложности 40 % мирового ВВП. Мьянмой ТТП пренебрег. Россию тоже уговаривать не стали. По простой причине: амбиции, как у Америки, достижения, как у Мьянмы.

А реальные достижения России на Тихом океане возможны, в принципе, лишь при одном условии: если собрать Сибирь в единый территориально-производственный комплекс, в ударный кулак, объединив «природные ресурсы русского Севера (включая нефте- и газоносные провинции Западной Сибири), человеческий потенциал больших сибирских городов и логистические возможности восточных прибрежных территорий». Воссоздав, другими словами, единый мегарегион Сибирь. Ибо другого способа сделать Россию конкурентоспособной на Тихом океане НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Догнать Аляску!

С легкой руки Жириновского обуяла «патриотов» в России страсть «вернуть Аляску». Миф гласит, что этот алмаз Русского Севера был по дешевке предательски продан царем-освободителем пиндосам. И полтора столетия спустя настало, мол, для вставшей с колен России время исправить эту историческую ошибку: отнять у зажравшихся пиндосов исконную русскую землю. Правда, помимо всех логистических сложностей, связанных с такой операцией, не пришел в «патриотические» головы даже самый простой вопрос: зачем? Зачем возвращать России эту преуспевающую Аляску? Чтобы превратить ее в еще один умирающий Магадан?

За последние четверть века население Магадана сократилось с 152 тысяч до 96, тогда как в Анкоридже, аналоге Магадана на Аляске, оно выросло с 226 тысяч до 298. И если порт Магадана принимает в год лишь 1,4 млн тонн грузов, то порт Анкориджа — 4,2 млн. И хотя железной дороги в Канаду на Аляске нет, пассажиропоток авиаперевозок превысил в 2015 году полтора миллиона (!) человек. Короче говоря, живая она, Аляска, а Магадан умирает. Все дело в том, что «патриоты» в России мыслят исключительно в терминах территорий, а на Аляске-живые люди. Предпочли бы они жить в Магадане?

И так во всем. Сравним число аэропортов на Аляске (не с Магаданом, конечно, там и сравнивать не с чем) с Дальневосточным федеральным округом, включающим все тихоокеанское побережье Сибири и даже гигантскую Якутию. Так вот, в ДФО на все про все — 91 аэропорт, а на Аляске их — 256. И еще 300 для местной авиации. И еще 3000 взлетно-посадочных полос для частных самолетов.

А что такое аэропорты для этих титанических безлюдных пространств, где иные «субъекты федерации» превосходят по площади средние европейские государства, да и азиатские тоже (Япония с ее 380 тыс. кв. км — крошка рядом с Иркутской областью с 775 тыс. кв. км)? Аэропорты — это возможность общения с родными, это близость к культурным центрам, это доступность первоклассной медицины. «Появятся аэропорты, исчезнет ощущение заброшенности, возникнет мотив для молодежи оставаться в родных городах (за последние четверть века Сибирь покинуло около полумиллиона человек), а у жителей других частей страны — приезжать туда на заработки и на постоянное место жительства».

Как бы то ни было, если «повороту на Восток» не суждено остаться очередным бумажным проектом вроде никчемного тоннеля под Беринговым проливом или моста на Сахалин (привычная гигантомания, совершенно неуместная для положения и места России в непривычном тихоокеанском мире, и здесь, как мы видим, не покидает «патриотические» сердца), догонять Аляску придется. И срочно.

Еще о международном опыте

Много чего еще Сибири как полномочному представителю России на Тихом океане придется заимствовать из мирового опыта, чтобы представлять ее там достойно. Понятно почему: именно в суровых сибирских условиях чувствительней, чем где бы то ни было, ощущается элементарная, в сущности, истина, что с развитыми странами нужно дружить, а не собачиться и что никакое импортозамещение не заменит международного опыта. Можно было бы опять все свести к простейшей формуле «поворот на Восток требует мира» — в обоих смыслах этого слова. И в первую очередь, мира именно с тем миром, где этот опыт создается.