Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

На это сторона «А» даже не сочла нужным ответить. Придется мне. Я мог бы сказать так: Софистика, друзья мои, попали пальцем в небо. Ибо чей-чей, а уж Украины-то статус закреплен был после окончания холодной войны СТРОГО ЮРИДИЧЕСКИ. Закреплен в Большом российско-украинском договоре 1997 года. В договоре, согласно которому в обмен на передачу России советского ядерного оружия неприкосновенность ее границ была гарантирована США и Россией. Без американской подписи Украина не отдала бы оружие. Так что, «возвращая себе в 2014 Крым», перечеркнул Путин не только подпись России, ее слово чести под международным договором, но и поставил в дурацкое положение первого гаранта Договора, Америку. Все равно, что развернулся через двойную линию на шоссе и при этом еще сбил встречную машину.

Я мог бы это сказать, если бы не заподозрил что-то неладное в ответе стороны «Р». Слишком уж неуклюже защищают официальные адвокаты ее позицию. В самом деле, о Большом договоре 1997 года знают они не хуже меня. И не хуже меня понимают, что после него Украина для России всего лишь соседняя страна и вмешиваться в ее внутренние дела, Майдан ли там происходит или анти-Майдан, не имеет права никто. И в первую очередь Россия, юридически гарантировавшая ее независимость и нерушимость ее границ. Так зачем же высококлассные интеллектуалы сознательно полезли в эту ловушку, способную лишь окончательно скомпрометировать их сторону в диалоге?

Подозрение усугубилось, когда речь зашла о Сирии. Цель этой операции была официально заявлена Россией так: борьба с международным терроризмом (ИГИЛ) и защита законно избранного президента Асада (пусть даже «избранность» его, мягко говоря, сомнительна). А как объясняют ее официальные адвокаты? Я понимаю самого глупого из путинских пропагандистов Сергея Маркова, когда он простодушно, как Иванушка-дурачок, признается: «Сирию затеяли потому, что возвращаемся к статусу великой державы. Что происходит в мировой бензоколонке на Ближнем Востоке — это главная проблема человечества. Если Вы этим не занимаетесь, вы не великая держава. Статус великой державы забирают силой. Мы сейчас это делаем. Мы, русские, не можем существовать без статуса великой державы. Поэтому, если вы против статуса великой державы, вы — пятая колонна». Понимаю я, однако, и то, что наши интеллектуалы не могут позволить себе столь откровенной вульгарности. Они объясняют, как мы помним, культурно: «Предпринимая действия на Украине и в Сирии, Россия всего лишь делает ясным свое намерение вернуть себе статус крупного международного игрока». Но смысл ведь тот же, марковский. Опять подвели начальство?

Так как же объяснить это совпадение, безнадежно компрометирующее официально заявленные цели России в Сирии? Неужели прав Дугин, настаивая, что, кроме пятой, либеральной колонны, есть еще куда более опасная для режима шестая, вроде бы оправдывающая его, но на самом деле предающая его, готовая изменить ему при первом удобном случае (см. гл. «Консервативная революция?»)? Нет, я не думаю, что в.э.с. России при каких бы то ни было условиях вступит в конфронтацию с режимом «здесь и сейчас». Слишком дорожит оно своей драгоценной нишей между «подлецами» и «героическими борцами с подлостью». Другое дело ПОСЛЕ Путина. А это ведь главное, что нас сейчас интересует.

Пора, однако, возвращаться к диалогу.

Зачем России «буферная зона»?

«Р»: Нет никаких водных или горных преград, отделяющих Россию от Европы, и ее равнинный ландшафт облегчает иностранные нашествия (для справки: нашествий таких с Запада было за последние три столетия (!) ровным счетом три, даже если считать вторжение Карла XII в Украину в 1709 году). Поэтому руководство России всегда строило стратегию, исходя из принципа «стратегической глубины»-чем больше расстояние между границей и столицами, тем безопасней. Для того и нужна России «буферная зона». При Александре I (и до конца Российской империи) роль эту исполняли Польша и Финляндия, при Сталине-вся Восточная Европа. Сейчас Россия чувствует себя голой.