Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

Еще две цитаты помогут нам понять двусмысленность их отношения к режиму. Вот что думает Арбатов о сегодняшней ситуации, сопоставляя 2015 с 2007. «В российском публичном дискурсе “империализм” утратил прежний негативный флер и все чаще используется с героическим пафосом. Исключительно позитивный смысл придается ядерному оружию и концепции ядерного сдерживания (негативный — сокращению ядерных вооружений), поиску военных баз за рубежом, соперничеству в торговле оружием, воспевается политика наращивания и демонстрации военной силы, обосновывается отказ от договоров… — все то, что раньше ставилось в вину “мировому империализму”».

И как же, словно спрашивает он, вяжется этот явно противный ему необузданный милитаристский угар с недвусмысленной декларацией Путина о европейском выборе России, которая тоже полностью и беспощадно приводится для вящего контраста?

Вот же, что говорил всего восемь лет назад Путин: «Этот выбор был задан национальной историей России. По духу, культуре наша страна является неотъемлемой частью европейской цивилизации… Сегодня, выстраивая суверенное демократическое государство, мы в полной мере разделяем базовые ценности и принципы, которые составляют мироощущение большинства европейцев. Мы рассматриваем европейскую интеграцию как объективный процесс, являющийся составной частью нарождающегося миропорядка… это принципиальный выбор России». И куда это все так быстро подевалось? Откуда взялись милитаризованный «Евразийский выбор» и «русский мир», полностью всему этому противоречащие? Ищет и не находит в.э.с. ответа. Или не позволяет себе его найти?

Так или иначе, старательно отсекают они радикальную оппозицию — как слева, так и справа. И если Каспарову или Ходорковскому ходу в эту среду нет, то и Дугин с изборцами выглядели бы в ней монстрами. И хотя вроде бы стойко отстаивают они позицию путинской России в диалоге с американской стороной, изначальная двусмысленность пронизывает ее по-прежнему.

Само собою, развернуть диалог в одной главе невозможно: в сборнике 400 страниц, да и в Foreign Affairs 200. Можно попытаться донести до читателя лишь дух этого диалога, если хотите. Как и в главе пятнадцатой, я буду присутствовать в нем как курсив, дополню, где надо. Российскую сторону обозначу без затей «Р», американскую — «А». А теперь к диалогу.

Диалог

«Р»: Биполярная эра давно кончилась. Но кончилась и однополярная, американская, которую США попытались использовать после крушения СССР для установления своей гегемонии в мире. Как Россия, так и Америка одинаково ищут свое место в новом многополярном мире. Но США считают себя единственной сверхдержавой и пытаются держать Россию в подчиненном положении как несостоявшуюся региональную державу, не давая занять подобающее ей место в мире.

«А»: Стоп. Ошибка. Америка не ищет нового места в мире. Волею судеб она осталась после крушения СССР единственным гарантом мирового порядка, и ее это место пока устраивает. Да и Россия занимает подобающее ей с ее 1,5 % мирового ВВП место (66-я в мире по доходу на душу населения — после Маврикия и Суринама, ни один из которых, сколько я знаю, на сравнение с США не претендует). Так не корректнее ли было бы сравнивать Россию, скажем, с Португалией, как, собственно, и делал Путин в начале своего правления (тем более что и по сей день Португалию по доходу на душу так и не догнали)? А уж с Америкой сравнивать Россию и вовсе некорректно, все-таки ее экономическая мощь не составляет и 1/15 американской.

Россия имеет полное право претендовать на роль региональной державы в северной Евразии, если страны региона с этим согласны. И если роль эту не уведет у нее из-под носа Китай, который тоже ведь деятельно строит свою «Большую Евразию»: от Южно-Китайского моря через Центральную Азию к Европе. Но нам нет дела до ее разборок с Китаем. Единственное, против чего мы возражаем, это против попытки России добиться роли региональной державы СИЛОЙ. Расчленяя, например, для этого Украину.

«Р»: Но никакого мирового порядка после окончания «холодной войны» не существует. Вроде бы понятно, кто выиграл, кто проиграл, но формально проигравших нет, победители считают сложившуюся ситуацию новым порядком, а юридически он не закреплен. Поэтому, возвращая себе в 2014 году Крым, Москва всего лишь ответила на временную ревизию того порядка, который Запад пытается выдать за перманентный. Предпринимая действия на Украине и в Сирии, Москва просто сделала ясным свое намерение вернуть себе статус крупного международного игрока.