Русская история. Авторская концепция против официальной мифологии

Рассказ 5. Новое наступление власти. 1946–1953 годы

С 1946 по 1953 год сталинская номенклатура вновь, повторно пошла в наступление. Сталин и узкая группа партруководителей постоянно получали информацию от спецслужб об изменении настроения людей. Сталин не был безразличен к русской истории и, конечно, знал, что восстание декабристов организовали офицеры, часть которых побывала в 1814 году в Париже. Правда, декабристы – это мизерная группа, которую никто в России не поддержал, а сами они, по большей части, раскаялись в содеянном и были прощены. После французского похода у нас появилась пословица, отражающая реальное состояние национального самосознания: «Хорош Париж, а живет и Курмыш».

Несопоставимо более сложная атмосфера складывалась в СССР после похода Красной армии на Берлин, Вену, Прагу. «Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех» – это всего лишь строчки официально разрешенной цензурой песни…

Война закончилась. Часть фронтовиков была физически искалечена и измучена, они мечтали только о том, чтобы вернуться домой. Но были и крепкие, несломленные парни, которые не собирались вновь впрягаться в советское ярмо, не только в Западной Украине (в состав УПА входило 400 тысяч бойцов), в Беларуси и в странах Балтии, но и на территории РСФСР (например, в районе города Локоть, в нынешней Брянской области, во Владимирской области) против советского режима действовали партизанские отряды. Пожалуй, самый честный автор, рассказавший о войне, участник войны Николай Никулин упомянул в своих дневниках даже о таком специфическом формировании, которое действовало на территории Польши и которым на пару командовали бывший штурмбанфюрер СС и бывший Герой Советского Союза (Никулин Н. Воспоминания о войне. – СПб., 2013).

Сталин поставил целью полностью подавить назревавший и тем более уже появившийся протест. Более того, речь шла о том, чтобы вернуть под жесткий контроль весь советский народ.

Новая конфронтация началась с идеологического удара, нанесенного с целью восстановления полного партийного контроля над словом и мыслью. 14 августа 1946 года советские газеты опубликовали постановление оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Литературные издания подверглись жесткой критике за публикацию идеологически нейтральных рассказов Михаила Зощенко и стихотворений Анны Ахматовой. В сентябре 1946 года обоих авторов исключают из Союза писателей, обрекая их на нищенское существование. (Вплоть до 1953 года лишенные возможности публиковаться они пытаются зарабатывать переводами. Зощенко вернулся к освоенному в юности сапожному ремеслу.) В целом, как писал в своих мемуарах Никита Хрущев, послевоенный период стал временем самого массового наполнения ГУЛАГа. Самая активная часть народа-победителя была отправлена в лагеря.

Следующим шагом стал организованный властями в 1946–1947 годах никогда официально не объявлявшийся и нигде открыто не упоминавшийся третий искусственный голодомор, унесший жизни 2 миллионов человек. Ну а тем, кто прошел войну, кто не попал в лагеря, кто выжил в условиях нечеловеческих лишений и не умер от голода, предписывалось пройти через новое испытание. После войны по всей стране была объявлена вторая продразверстка – формально свободная, а фактически совершенно обязательная подписка на государственный заем восстановления и развития народного хозяйства. Получив мизерную зарплату, все трудящиеся обязывались от четверти до трети заработка вернуть назад государству, за что получали облигации… 15 лет спустя, в 60-е годы, правительство А. Косыгина объявило о готовности выкупить, наконец, облигации 3 %-ного займа у тех, кто дожил, кто их сохранил, кто промолчал о том, что 100 рублей в 1946 году – это несопоставимо больше 100 рублей в 1966 году…

И приближался март 1953 года, и умер Сталин… Как однажды публично сказал Хрущев, «…жаль, что Сталин не сдох раньше».

Рассказ 6. Про третье отступление номенклатуры. 1953–1964 годы

Восстания в ГУЛАГе. Сказка про XX съезд как операция информационного прикрытия