Русская история: мифы и факты

Осведомленность «Погодинского летописца» навела Скрынникова на мысль, что автор имел доступ к сгоревшим архивам Посольского приказа. Там хранились документы по делам Сибири, включая «распросные речи» Черкаса Александрова о сибирском походе. Е.К. Ромодановская провела анализ текста и заключила, что «Летописец» восходит к «Написанию», переданному в 1622 г. архиепископу Киприану оставшимися в живых ермаковцами. Его автором, по мнению Ромодановской, был Александров. А.Т Шашков внес уточнение, показав, что «Погодинский летописец» через протограф восходит к «Повести летописной», созданной около 1601 г. Черкасом Александровым.

Грамоты, письма и... затинная пищаль. Летописные свидетельства о сибирском походе Ермака имеют крупный недостаток: они не согласуются друг с другом хронологически. Приход ермаковских казаков к Строгановым датируют 1578, 1579 и 1581 гг., начало похода —1579, 1580, 1581, 1582 гг., взятие Сибирского царства — 1580,1581 и даже (в «Пискаревском летописце») 1585 гг. В этой связи особую ценность представляют документы (грамоты, челобитные, официальная переписка), имеющие отношение к Ермаку или его соратникам до взятия Сибири.

О раннем Ермаке сведений очень мало. Все, что есть в литературе, относится к фольклору или авторским фантазиям. Нет данных о христианском имени Ермака. В разное время и разными авторами ему приписывали семь имен: Ермак, Ермил, Еремей, Василий, Тимофей, Герман, Ермолай. Нет сведений о его происхождении. «Сказание о происхождении Ермака» (30 — 40-е гг. XVII в.), где Ермак именуется Василием Тимофеевичем Алениным из рода суздальских посадских, переселившихся на Чусовую, представляет переработку народных преданий. К числу преданий относится и участие Ермака во взятии Казани и его подвиги в первые годы Ливонской войны.

Известно, что Ермак был казаком со стажем и не простым, а казачьим атаманом. Сохранились грамота царя Михаила Фёдоровича на челобитную тюменского казака Гаврилы Иванова от 1623 г. В ней упоминается «станица Ермака в Поле», где Гаврила служил 20 лет, с Ермаком же брал Сибирь и уже в Сибири служит 42 года. Поле в конце XVI в. включало степные земли Дона, Среднего и Нижнего Поволжья, так что Ермак мог быть атаманом и донским, и волжским. В царской грамоте на челобитную Гаврилы Иванова также указано — «служил нам у Ермака в станице». Значит, Ермак — атаман служивый. Был он немолод — 20 лет атаманил в Поле, а ведь надо ещё выбиться в атаманы. Было ему 45—50 лет.

«Воровал» ли Ермак? Вопрос тонкий — как повернуть. Воровство на Руси в XVI в. означало самые разные провинности — от грабежа до ослушания царской воле. Казаки, жившие на ничейной земле между владениями российского государя и татарскими ханствами, неизбежно оказывались ворами, даже если не громили караваны купцов. Царские власти сами поощряли их набеги во время войн с ногайцами или татарами, но требовали от казаков сдержанности, если Москва замирялась с очередным ханом. В реальной жизни различий между миром и войной в степи не было: кочевники и казаки не упускали случая увести друг у друга лошадей, порубить табунщиков, разграбить торговый караван или, разорив селение, увести ясырь, особенно красивых женщин.

Казаки чаще побеждали, и обиженные степняки писали в Москву. Ногайский хан Урус в августе 1581 г. жаловался Москве, что все мурзы со своими кочевьями отошли на восток от Волги, за Яик: «Оттого, что у Волги боятца жити от волских казаков войны». В Москве делали вид, что сочувствуют, и обещали разобраться, в период же недобрых отношений отвечали: «Нам уже нынче казаков своих унять не мочно». К числу жалоб относится отправленное в июле 1581 г. письмо ногайского мурзы Урмагмета, в котором он требует выдать ему Ярмака: «Наперед сего Ярмак отогнал с Волги шестьдесят лошадей моих, а летось[162] отогнали с Волги тысячу лошадей и убили моего карачея Бытугай-баатыря». В Посольском приказе отвечали, что учинят сыск о Ермаке. Был ли Ярмак, угонщик лошадей, Ермаком Тимофеевичем? Скрынников полагает, что да и что Ермак решил разжиться лошадьми перед походом, но не в Сибирь, а... против поляков.

27 июня 1581 г. литовский комендант Могилева П. Стравинский в донесении королю Стефану Баторию, сообщая о рейде русских войск по тылам Батория в районе Дубровны, Орши, Могилева, называет русских военачальников, в том числе Василия Янова «воеводу казаков донских» и Ермака Тимофеевича «отомана казацкого»:

«Доводим до сведения В. Кор. Велич... что московские люди, враги В. Кор. Вел., вторгнувшись в государство В. Кор. Вел. и все, начиная от Дубровны, предавая огню и опустошению, пришли под город В.К.В. Могилев во вторник 27 июня (1581 г.), в третий час дня, сожгли предместье... в посаде над Днепром, который называют слободой, тоже сожгли до 100 домов. Начальствовали над этими людьми воеводы: Кайтеров [Катырев], Хворостинин, Батурлин... четырнадцатый Василий Янов, воевода донских казаков, 15-й Ермак Тимофеевич, отоман казацкий».