Русская нация. Национализм и его враги

Впрочем, указанное общественное отчуждение – пусть и не в такой драматической форме – испытывают на себе и другие общественно-политические направления. Скажем, судьба левых в чем-то даже плачевней, у них нет даже организаций, сопоставимых с националистическими. В каком-то смысле лучше ситуация у либералов, благодаря влиятельному «интернациональному» ядру отечественной интеллигенции и покровительству Запада. Но так или иначе широкой общественной поддержки не имеет ни одно из оппозиционных движений. Ибо нет и общества как такового.

Я знаю, что говорю банальности, но у меня есть ощущение, что их значение плохо осознается. Поэтому не грех к ним снова обратиться.

* * *

Еще совсем недавно многие (в том числе и автор этих строк) питали пылкие надежды на скорое падение правящего антинационального режима РФ. И нельзя сказать, что надежды эти были столь уж беспочвенны, ибо путинизм к 2011 г. из-за своей очевидной неэффективности стремительно терял популярность. Но он устоял, и вовсе не потому, что был силен, а потому, что слабы оказались его противники. И дело не только в невысоком качестве лидеров оппозиции, а в том – прежде всего, – что последней недоставало массовости, «энергетичности» и развитого политического сознания.

Причины этого просты, и не надо в их поисках в очередной раз мистифицировать «смиренную» / «рабскую» «русскую душу». Как известно из истории, успешными революционными переворотами руководят политические силы, опирающиеся не только на свой собственный энтузиазм, но в первую очередь на определенные, влиятельные и хорошо организованные социальные группы, которые своей поддержкой питают эти политические силы, приводят их к победе и помогают ее закрепить, поскольку они в этом заинтересованы и у них есть для этого возможности. Это либо оппозиционная часть правящего класса, либо средние слои, либо и первая и вторые вместе.

Так вот, «по причинам историческим» – у нас таких групп нет. Для русской истории, для русского социума (как минимум с эпохи Петра I) характерна гипертрофия государства и очень слабые, плохо структурированные и маловлиятельные средние и даже высшие социальные группы. Но зато имеется гигантский пласт низов, совершенно неструктурированный и, более того, погруженный в архаику, а иногда сознательно в нее погружаемый верхами. Поразительно, сколь мало в этом отношении менялась ситуация. Точнее, она менялась, но за движением вперед обыкновенно следовал откат назад, ее только ухудшавший.

Десять лет назад под нашей с Е.Ф. Морозовым редакцией вышел в свет сборник трудов замечательного русского военного и политического писателя, родного дяди С.Ю. Витте и Е.П. Блаватской генерала Ростислава Андреевича Фадеева (1824–1883). Среди прочего туда была включена, без преувеличения, одна из вершин русской политической мысли – книга «Русское общество в настоящем и будущем (Чем нам быть?)» (1874).

Фадеев в этой работе пишет о специфике России ровным счетом то же самое, о чем я говорил выше. Он, разумеется, не революционер, он – умеренный консерватор, желающий своей родине не застоя, а нормального, эволюционного развития. Но в том-то и дело, что таковое возможно, только если его двигателем является само общество: «Связное и сознательное общество составляет… жизненную потребность наступившей эпохи [эпохи Великих реформ]… Без общества мы можем прозябать, но жить не можем». Но «мы покуда, – с грустью констатирует генерал, – только государство, а не общество».

Более того, в русском социуме практически отсутствуют «дрожжи» для формирования общества – самостоятельные и влиятельные «средние» социальные группы: «Русская жизнь сложила лишь два пласта людей – привилегированный и непривилегированный… В каждом из этих пластов… есть свои верхи и свои низы, своя аристократия и демократия; но в середине между ними нет ничего и не мелькает даже зародыша чего-нибудь для будущего…»