«Русские идут!»

Выходит, покидая кочевье, «брацкие люди» не только спокойны за семьи, оставшиеся наедине с казаками, но просят, как о «пожаловании», чтобы те остались. Доверяют, значит. А казаки, что еще интереснее, на указание приказчика остаться «сверх службы» реагируют без раздражения, а «с великой охотой», хотя дома, понятно, и семьи заждались, и дел полно, да и в баню охота. На таком фоне уже не удивляет коллективное письмо служилых из Селенгинска насчет семьи некоего «человека брацкого Бадмейки пастуха», который на пожаре «двух Степановых десятниковых деток с огня снес и бабу его с вотчимом да сам до смерти угорел», в связи с чем просят казаки «тово Бадмейки брацкого жону из детями скоко есть поставить на казачий корм». Нет-с, не удивляет. Напротив.

Хотя, конечно, бывало всякое.

Есть в документах и о самодурстве, и о лихоимстве, и всякого рода иных «родимых пятнах».

И тем не менее. Когда в 1696—1698 годах по забайкальским острогам прокатилась волна мятежей, – не старого, «конкистадорского» типа, а вполне нормальных, на чисто классовой основе городских восстаний, – толпы бунтующих «собраяся на круг многолюдством з брацкими мужиками совместно». А в Братске, где власть на какое-то время взяли низы, в съезжую избу (местный муниципалитет) и вовсе «кругом обраны для управы дел Артамошка Лузин гончаров сын, и Додожко ясачный брацкий человек, и Жамбыл брацкий пастух тож, и Кузьма Оглобля, Василий пономарь, и иные прочие служилые, и посацкие, тако же иноземцы брацкие за правду их и к всякого чина люду удовольствие».

Пожалуй, на этом и все. Тема исчерпана, добавить нечего. Да и нужно ли, право, не знаю.

Глава ХХIX. АМУРСКИЕ ВОЛНЫ (1)

А теперь, – после Бурятии это совершенно логично, – давайте рванем на самый-самый восточный Восток, в места, ныне понемногу оспариваемые Китаем. Самое время прояснить вопрос, отняла что-то у Китая Россия или нет, а если да или нет, то почему. Тем паче есть стойкое ощущение, что российские китаисты, пусть и не поголовно, но в немалом числе сами в этой проблеме путаются, а то подыгрывают непонятно кому.

На высоких берегах Амура

Путь русских первопроходцев на Дальний Восток лежал через Сибирь. Тихо-тихо, мало-помалу, задерживаясь на годы, через Томск (основан в 1604), Енисейск (в 1619-м), Красный Яр (в 1628-м), Якутск (в 1632-м) «вольные люди» в 1639 году добрели до Тихого океана, – и развернулись на юг, к Амуру и многих интересовавшему, загадочному и уже недалекому Китаю. Каковой, отметим, как раз тогда пребывал в одной из глубочайших задниц своей истории. Системный кризис ударил по всем сферам жизни, подрубив под корень могущество династии Мин, некогда изгнавшей монголов. Крестьянские восстания переросли в полный беспредел, «народные герои» пустошили страну, воюя с правительством и между собой, а местные генералы не нашли ничего лучшего, как впустить в дом (как они думали, «на время») северных варваров – маньчжуров. Которые, на беду впустившим, как раз в тот момент переживали пассионарный взрыв: вождь Нурхаци, уподобившись Чингисхану, память которого он чтил и в очень отдаленном родстве с которым состоял, объединил восемь чжурчженьских племен и создал царство Чоусянь, а его сын Абахай замахнулся и на Китай, как уже говорилось, не без помощи не слишком дальновидных вельмож Поднебесной. Правда, все получилось далеко не сразу. В отличие от Чингисхана, потомки Нурхаци придавали серьезное значение национальному вопросу, настоящими людьми, по их мнению, являлись только маньчжуры, а китайцы считались еле-еле быдлом, поэтому ненависть людей хань к варварам была лютой, а сопротивление яростным, на что маньчжуры отвечали террором и поголовным истреблением населения целых уездов. Варваров было тысяч триста, китайцев – почти в тысячу раз больше, но надлом есть надлом: маньчжуры побеждали. В 1644 году пал Пекин, где было объявлено о воцарении династии Цин, в 1662-м завершилось покорение южного Китая и уничтожение последних «национальных» претендентов, а еще позде, в 1683-м, завоеватели, уже ставшие единственной и, следовательно, законной властью, покорили последний оплот Резистанса – пиратско-патриотический Тайвань.