«Русские идут!»

Правда, пока шла подготовка, явились аксакалы, извинялись за былые обиды, просили прощения, а услышав про контрибуцию в 300 тысяч рублей, покряхтев, согласились скинуться. Но вот узнав, что придется отказаться от работорговли, поцокали языками, сказали «йок» и уехали, а в Хиву пришли сведения, что племена, срочно собравшись, начали откочевывать на самый юг Красных Песков, к «тайным колодцам». Ловить их там было бы невозможно, выпустить обошлось бы себе дороже. Пришлось срочно догонять.

В ночь на 15 июля 1873 года авангард атаковали примерно десять тысяч конных и пеших йомудов. Подкравшись внезапно, дрались, согласно Терентьеву, «с дерзостью мести и отчаяния: подскакивая к фронту по двое на одном коне, они соскакивали и, надвинув папахи на глаза, кидались на русских с саблями и топорами». Отбились. Потери 800:4.Через два дня атаковали снова. Потери: 500:0, но, правда, 17 раненых. Затем догнали на переправе. И «здесь казакам представилась страшная картина: глубокий и быстрый проток был буквально запружен туркменами: молодыми, стариками, женщинами, детьми. Все бросились в озеро от преследовавших их казаков, тщетно усиливаясь достигнуть противоположного берега. Туркмен погибло здесь до 2 тыс. человек разного пола и возраста; часть утонула в самом озере, часть в окружающих его болотах».

Наутро вновь приехали аксакалы, моля о мире и утверждая, что «теперь Аллах велел им невольниками больше не торговать и проезжих купцов не трогать». Кауфман мысль одобрил, преследование прекратил, но на всякий случай все-таки взял заложников. Чуть позже, – когда после войны 1877—1878 годов в Берлине решался вопрос о размерах Болгарии, – британские газеты, имея заказ Форин Офиса «устрашить Европу», развернулись вовсю, оплакивая «миролюбивых, вольных номадов, ставших невинными жертвами русских, действовавших хуже, чем турецкие башибузуки». В ответ, однако, русское военное руководство представило цифры туркменской работорговли и документы о туркменских налетах на линию, и, как писал Михаил Кочнев, «газетчики, будучи пристыжены, умолкли». Видимо, в те наивные времена «Times» еще можно было пристыдить.

Нет таких крепостей…

Окончательный мир, заключенный 12 августа, подтвердил, что Россия умеет соблюдать договоренности. Как и гарантировал Петр Шувалов, о превращении Хивы в российское владение не было и речи. Только установление протектората, отказ Хивы от «прямых сношений» с иностранными державами (кроме Бухары), исключительное право для русских судов хождения по Аму, ну и, конечно, отмена пошлин для русских купцов. Кроме того, совместная российско-хивинская комиссия, высчитав примерный убыток России за последние 20 лет туркменских налетов, определила размер контрибуции – 2 миллиона рублей. Заодно поощрив и Бухару, оказавшую очень серьезную помощь: «в поощрение и за былые от Хивы обиды» (которых было очень немало), побежденные уступили его светлости эмиру Музаффару несколько не очень больших, но экономически привлекательных участков речного берега.

А поскольку доверяй, но проверяй, на правом берегу великой реки, аккурат напротив ханства, учредили особую «военно-административную единицу», Амударьинский отдел Сырдарьинской области, – своего рода полицейский участок, надзирающий за порядком в ханстве. «Дальние» же колодцы (оазисы), где окопались племена, не сумевшие пересилить себя, какое-то время продолжали жить по старинке. До тех самых пор, пока Михаил Скобелев, придя под Геок-тепе, не объяснил ревнителям традиций, как они неправы. Но это уже эпилог, сам по себе ни о чем, кроме того, что дела всегда нужно доводить до конца, не говорящий.

Глава XXXVIII. ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ (5)

Я царь или не царь?