«Русские идут!»

Будущий Ататюрк, однако, был крепким орешком. Заядлый преферансист, он умел считать расклады на много ходов вперед, и, понимая, что в одиночку не выстоять, уже с конца 1919 года подбивал клинья единственному потенциальному союзнику, чье отношение к Антанте было не лучшим, нежели у него самого – большевикам, выражая готовность платить за дружбу, не стоя за ценой. Нет, сам он марксистом не был ни на копейку и собственных марксистов топил и вешал, как миленьких, но хорошо знал, на какие клавиши нажимать. Турция, писал он весной 1920 года, «обязуется бороться совместно с Советской Россией против империалистических правительств для освобождения всех угнетенных, а кроме того, обязуется повлиять на Азербайджанскую республику, чтобы она вошла в круг советских государств и готова участвовать в борьбе против империалистов на Кавказе». В переводе с трескучего на обыкновенный это означало, в случае оказания большевиками помощи оружием, боеприпасами, деньгами, отказ в пользу России от Баку, вернее, от бакинской нефти, вернуть которую Кремль намеревался во что бы то ни стало. Предложение было предельно честным, и предложение было принято. Так что, когда 27 апреля части 11-й Армии, добивая деникинцев, вышли к азербайджанской границе, в Баку начался путч, заранее подготовленный агентурой Кемаля, в первую очередь, военными, огорченными нескончаемыми неудачами на армянском фронте и (достаточно справедливо) считавшими «краснобаев» из «Мусават» политическими банкротами. О свергнутом правительстве, в сущности, не жалел никто, акт провозглашения Азербайджанской Советской Социалистической Республики встретили едва ли не всенародными аплодисментами, – не столько даже потому, что симпатизировали большевикам (учитывая еще свежую память о Бакинской Коммуне, скорее, наоборот). Просто все, от бека до портового грузчика, хоть и опасались эксцессов в будущем, но понимали, что страна, брошенная Антантой на съедение более важному клиенту, получила шанс.

И это в самом деле было так. Уже к концу июня усмирение Карабаха и Зангезура было завершено, а 28 июля красные заняли Нахичеван, после чего предложили Еревану поговорить спокойно. В ответ дашнаки, естественно, атаковали, но, тоже естественно, неудачно. В итоге, согласно соглашению о прекращении огня, подписанному 10 августа в Тифлисе, «спорные» регионы «временно», до заключения мира, оставались под контролем Красной Армии (читай – Советского Азербайджана), а для дальнейшего проведения переговоров в Ереван выехал полпред Борис Легран. И – как маленькая конфетка к горчайшей микстуре – в тот же день в далеком Севре делегация еще официально правомочного, но уже ничего не решающего султанского правительства под давлением Антанты подписала договор, в полной мере удовлетворяющий самые смелые претензии «Дашнакцутюн» и, по сути, превращающий Араратскую Республику в региональную сверхдержаву. Западные покровители сдержали слово и теперь вправе были ждать ответной любезности.

Цугцванг с перебором

Скажем прямо, положение сложилось пиковое. В активе у Араратской Республики была армия, большая и очень хорошая, видимо, лучшая из всех армий Южного Кавказа. Но войска были измотаны недавней «весенней войной», а к тому же не имели ни нужного количества боеприпасов (Грузия, не слишком доверяя Армении, эту категорию транзита тормозила как могла), ни мобилизационного ресурса. Была практически единодушная поддержка населения, очень доверявшего дашнакам. Но масса обывателей в таких случаях никогда и нигде ничего не решает. Были союзники-греки, отвлекавшие на себя основные силы кемалистов. Но как раз в это время, после скоропостижной смерти короля Александра, в Афинах разразился тяжелейший политический кризис, вынудивший греческую армию временно приостановить движение вглубь Анатолии. Был карт-бланш от Лондона, Парижа и Вашингтона. Но великие державы не скрывали, что свои войска не пришлют и поставки быстро не наладят. Было бесспорное юридическое право на почти половину Турции. Но Великое Национально Собрание, естественно, отказалось ратифицировать Севрский договор, а правительство Кемаля предупредило Ереван, что попытка Армении реализовать новоприобретенные права будет рассматриваться, как casus belli. Наконец, Грузия (не бог весть какой фактор, но все-таки) заняла, мягко говоря, нехорошую позицию, официально заверив турок, что в случае чего не станет возражать против вразумления скандальных соседей.