Русские - собиратели славян

и стрелы по земли сеяше.

Ступаетъ въ злать стременъ въ граде Тьмуторокане,

той же звонъ слыша давный великый Ярославль,

а сынъ Всеволожь, Владимиръ,

по вся утра уши закладаше въ Чернигове.

Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе

и на Канину зелену паполому постла

за обиду Олгову

храбра и млада князя.

Съ тоя же Каялы Святоплъкь полеле яти отца своего

междю угорьскими иноходьцы

ко святей Софии къ Киеву.

Тогда, при Олзе Гориславличи,

сеяшется и растяшеть усобицами,

погибашеть жизнь Даждьбожа внука,

въ княжихъ крамолахъ веци человекомь скратишась.

Тогда по Руской земли ретко ратаеве кикахуть,

нь часто врали граяхуть,

трупиа себе деляче,

а галици свою речь говоряхуть,

хотять полстсти на усдие.

Да черт с ними, с галками! Тут о жизни речь идёт!

А затем Олег вернулся из Византии. И отомстил:

Приде Олегъ изъ Грек Тмутороканю …и сѣде Тмуторокани. И исѣчс козары, иже бѣша свѣтиици на убьенье брата его и на самого…

Но дальнейших боевых действий пока не предпринимал. Отсиделся в Тмутаракани. Десять лет раны зализывал, с половцами и прочими местными племенами взаимодействуя. Выжидал. Вот сдохнет вражина Всеволод — он, Олег по лествичному праву старшим в роду станет! Ну, почти. Святополк, сын Изяслава, бывшего князя великого Киевского, первое право имеет. Да ведь неумеха он. Может, и прирежут его. Ну, не прирежут, князь ведь — так на битве какой ляжет. С половцами. Половцы, они ж, ясное дело, поганы. Любят на Русь ходить. Чуток и подтолкнуть-то! Недоверчивы, правда, собаки степные, себе на уме. Пообещаешь с кулачок — и то, что в кулачке, возьмут, и под тобою возьмут вдесятеро. А что подо мной-то? Я — мирный обыватель, сижу себе на бережку Чёрного моря, волны набегающие считаю. Волны возьмёшь у меня? Да и бери! А остальное сам знаешь, на ком взять. Я тебе, конечно, ничего не говорил, но за вежи свои не опасайся. Али не кунаки мы с тобою?

И —

— в лѣто 6601, индикта 1 лѣто, преставися великый князь Всеволодъ, сынъ Ярославль, внукъ Володнмеръ, мѣсяца априля 13 день…

Интересно, как ведёт себя в этой время Мономах:

Володимеръ же нача размышляти, река: «Аще азъ сяду на столѣ отца своего, то имамъ рать со Святополкомъ узяти, яко то есть столъ отца его переже былъ».

То есть Владимир Всеволодович тоже не считает Святополка достойным престола. Но от активных действий его заставляет воздерживаться… Что? Уважение к праву?

Да нет. Зачем это ему? Ведь и так есть кому действовать активно:

И… приде Святополкъ Киеву…и сѣдс на столѣ отца своего и стрыя своего.

Всё хорошо. Но —

— в се же время—

— сами собою, вестимо! —

— поидоша половцѣ на Рускую землю, слышавше яко умерлъ есть Всеволодъ, послаша послы къ Святополку о мирѣ. Святополкъ же, не здума с болшсю дружиною отнею и строя своего, но свѣтъ створи с пришедшими с нимъ, изоимавъ послы, всажа вь погребъ.

И что же такое сказали послы, что великий князь на такое нарушение международного права пошёл? Это в каком тоне, к примеру, должен был бы договариваться о мире с Россией посол Мишико Саакашвили, чтобы его не просто выслали — а немедленно в Лефортово определили?

Естественно, это было объявлением войны со стороны Святополка —

— слышавше же се, половцѣ почаша воевати.

И новый великий князь себя проявил вполне так, что понятны становятся сомнения Мономаха: может, наплевать да и занять стол Киевский? —

— Святополкъ же, слышавъ половцѣ, посла, прося мира, и не восхотѣша половцѣ мира, —

— почему-то, добавим мы, сардонически усмехаясь, —

— и пустиша по землѣ воююще.