Русские в СССР

Сегодня этот взрыв осуждают опять-таки с точки зрения «самонедовольства». Вновь говорится о трагическом повороте с истинного пути. И вот ведь что характерно. Здесь намечается какое-то новое издание спора между «западниками» и «славянофилами». Красные патриоты, которые горой стоят за 17-й, в то же самое время активно нападают на дореволюционную империю. Белые патриоты скорбят о повороте с пути в 1917 году, а красные скорбят о том, что свернули с самого пути 1917 года. Одновременно новые западники-либералы сокрушаются о том, что Россия так и не встала на «магистральный» европейский путь. А новые славянофилы по-прежнему чихвостят «антихриста» Петра, свернувшего Русь с ее особого пути. И опять история России предстает как нечто трагически ошибочное – просто узловые точки этой ошибки разные наблюдатели представляют себе по-разному. То есть создаются предпосылки для нового взрыва «самонедовольства». Он, кстати, на сей раз может быть вполне себе «националистическим», точнее, происходить под лозунгами русского национализма. В последнее время все громче звучит голос тех «радетелей за русское дело», которые любят порассуждать о том, что в России русские всегда находились в приниженном положении – при царях, генсеках и президентах. Вот то ли дело на Западе… Отсюда и требование «национально-демократической революции», в которой концентрируется все русское «самонедовольство». Тут ведь есть все – и западничество, и славянофильство. Прямо как у большевиков, которые противопоставляли культурной Европе «отсталую царскую Россию», но предлагали «особый», социалистический путь развития.

История вне морали

Все это, конечно, типичный морализм, который наносит страшный удар по России. Патриоты-обличители – это такие моралисты, правдорубы. Им очень важно найти правду/истину в истории, дав свою моралистическую оценку жизни и деятельности многих русских поколений. «Плохо» и «хорошо» – вот слова, которые доносятся с трухлявых кафедр «русского патриотизма». Произносящие их – достаточно «гордецы» для того, чтобы судить, и достаточно «смиренны» для того, чтобы выискивать различные унизительные факты нашей истории. И пока «правдорубы» всех мастей не скинуты с «парохода» русской современности, этот «пароход» всегда будет замедлять свой величественный ход по водам истории.

Необходимо осознать одну достаточно простую вещь – никакого поиска «исторической правды» нам не нужно. История не подлежит моральным оценкам, ибо мораль не вмещает в себя всей сложности исторического развития.

Дело в том, что история имеет дело с нациями – крупными коллективами людей, внутри и вовне которых происходит взаимодействие огромного множества интеллектов, воль и характеров. И относиться к этому множеству как к отдельной личности – нельзя. Нет, определенная, так сказать, личностность для наций присуща. (Особенно это характерно для наций, живущих в условиях самодержавной монархии.) Не случайно мы говорим – «национальное сознание», «национальный характер» и т. п. Более того, для нации требуется наличие определенной субъектности, которая делает ее некоей «соборной личностью». И национальное тем более конкретно, чем больше оно персонифицируется в фигуре одной личности – в первую очередь монарха-самодержца.

Тем не менее излишний органицизм может все запутать. Нация – это все-таки множество, которое нельзя отождествлять с отдельной личностью. А посему неверным будет оценивать ее исторический путь (и в целом, и на разных этапах) в духе морализма: хорошо или плохо. Можно охарактеризовать отдельную личность – дескать, этот плохой человек – вор, а этот замечательный, молитвенник. И то ведь христианство призывает не осуждать поведение плохих, а хорошим предписывает не возноситься.

Могут возразить, что морализм подразумевает одно, а политическая оценка периодов жизни нации – другое. И терминология здесь разная. На первый взгляд это действительно так. Но если присмотреться, то мы увидим следующее. Когда говорят о «царском деспотизме» или «антирусском большевизме», то прибегают к однозначной оценке, которая вполне соответствует пафосу безапелляционного морализма. Примерно так же говорят о «бессовестном лгуне» или «горьком пьянице». Слова о «царском деспотизме» и «антирусском большевизме» можно, конечно, интеллектуализировать, но суть-то останется та же. Ведь и о «горьком пьянице» можно говорить вполне себе корректно («страдающий алкоголизмом»).