Русские в СССР

Отчасти ему это удалось. Коммунисты были ведущей политической силой, но при этом они признавали и другие партии (правительство было коалиционным). В конституции республики была особо прописана свобода частнопредпринимательской деятельности. При этом Краснощеков держался весьма независимо от Москвы, постоянно вступая в конфликт с правительством РСФСР. Было очевидно, что он воспринимает ДВР не как буфер, но как суверенное государство, имеющее свои перспективы в Азиатско-Тихоокеанском регионе. «Американцы проявляли к этому колоссальный интерес, – утверждает М. Кутузов. – Они видели ДВР как плацдарм свободы экономического действия в Азии – то, с чем не справились англичане во время всех опиумных войн. Они не захватили территории, с которых могли бы осуществлять экспансию, американцы предполагали, что с помощью ДВР это получится. Историк Генри Локфорд сказал, что, если бы ДВР просуществовала хотя бы десять лет, великой депрессии бы в США не было никогда, потому что они знали бы куда, за счет чего поправить свои экономические проблемы» («Дальневосточная республика»).

Возникает вопрос – а уж не был ли сам Краснощеков агентом влияния США? И не был ли он связан с теми кремлевскими вождями, которые ориентировались на западную демократию? И тут сразу же на ум приходит Троцкий, бывший убежденным коммунистом-западником и поклонником США. Вот, к примеру, отрывок из его воспоминаний об «открытии Америки» в 1916 году: «Я оказался в Нью-Йорке, в сказочно-прозаическом городе капиталистического автоматизма, где на улицах торжествует эстетическая теория кубизма, а в сердцах – нравственная философия доллара. Нью-Йорк импонировал мне, так как он вполне выражает дух современной эпохи».

Современные историки накопили достаточно материала, свидетельствующего о связях Троцкого с западными спецслужбами. (На эту тему был снят документальный фильм «Троцкий. Тайны мировой революции».) Утверждают даже, что во время своего пребывания в США он был завербован С. Вайсманом – агентом одновременно британской и американской разведок. А уж его тесные контакты с прожженным английским шпионом Б. Локкартом – вещь очевидная и не требующая доказательств. Так что, как видим, большевики были очень разными – в том числе и в плане внешнеполитической ориентации. (Вообще, внешняя политика вытворяла тогда странные зигзаги, которые нельзя понять, руководствуясь «красно-белой» схемой. Вот поистине курьезный пример – когда японцы захватили Дальний Восток, то они тронуть не тронули тамошних большевиков, хотя и расправлялись с красными партизанами. Почему? Да потому, что местными большевиками руководил П.М. Никифоров, бывший главным конкурентом Краснощекова в борьбе за власть.)

Был ли сам Краснощеков ставленником Троцкого? Кое-какие данные свидетельствуют в пользу этого. Показательно, что телеграмму, одобряющую создание ДВР, отправил не кто иной, как Троцкий. А в 1922 году Краснощеков стал заместителем наркома финансов, пост которого занимал убежденный сторонник Троцкого Н.Н. Крестинский.

Как бы там ни было, но планам Краснощекова не суждено было сбыться. В декабре 1921 года Белоповстанческая армия выбила при поддержке японцев части Народно-революционной армии ДВР из Хабаровска. Кремль, весьма недовольный сепаратизмом Краснощекова, использовал это как предлог для его смещения. Теперь во главе ДВР стал Н.М. Матвеев, а ее военным министром назначили В.К. Блюхера. Теперь ни о какой самостийности и речи быть не могло, и уже осенью 1922 года ДВР стала частью РСФСР.

Военная партия и большевики

Как очевидно, в разное время в союзе с большевиками выступали самые разные силы. И одной из таких сил являлись красные националисты в армии, состоявшие из военных специалистов.

Так называемые «военспецы» всех рангов внесли огромный вклад в победу Красной армии. Собственно говоря, без них никакой победы бы и не было. По некоторым подсчетам, в Красной Армии служили 75 тысяч военспецов. «Число их было велико среди младшего и среднего командного состава, – пишет историк С.С. Миронов. – Но особенно много их было среди комсостава старшего и высшего. Все главкомы Красной Армии в Гражданскую войну были военными специалистами. Из 20 командующих фронтами 17 являлись военспецами. И, соответственно, 82 из 100 – командующие армиями. Ими были почти 90 % начальников штабов армий и 70 % начальников штабов дивизий. Из 75 тысяч военспецов 65 приходилось на долю офицеров военного времени. То есть кадровых офицеров в Красной Армии служило 10 тысяч. Столько, сколько у Колчака, и в два раза больше, чем у Миллера и Юденича. Зато в армии Деникина кадровиков было в три раза больше – 30 тысяч… Но и цифра – 10 тысяч кадровых офицеров – очень внушительна. Именно они, занимая посты начальников штабов и помощников командующих, были подлинными руководителями фронтов и армий, корпусов и дивизий» («Гражданская война в России»).