Русские в СССР

Однако же военспецы недооценили мощь ОГПУ. Они сыграли по-крупному, и по-крупному же и проиграли, лишившись важнейших рычагов влияния. А чистка 1930–1931 годов все довершила окончательно.

Правда, Тухачевскому удалось удержаться на плаву. Он создал свою военно-революционную группу (И.П. Уборевич, И.Э. Якир), большинство которой составят уже идейные большевики – «герои» Гражданской войны. При этом от «военной партии» Тухачевский взял милитаризм, чьи положения и попытается реализовать в 20–30-х годах.

Важно заметить, что на противоположной, белой стороне находились люди, также придерживающиеся принципов милитаризма. Ярчайший пример – адмирал А.В. Колчак, объявленный «Верховным правителем России». Из его дневников следует, что он «поклонялся «культу холодной стали», медитируя на японский «клинок Хотейсу». Соответствующее влияние на адмирала оказал некто Хизахидзе – самурай и последователь воинственной буддийской секты дзен. Вот какие мысли внушал он Колчаку: «Единственная форма государственного управления есть то, что принято называть милитаризмом. Ему противопоставляют понятия либерализма и демократии. Текущая война есть борьба демократического начала с милитаризмом». И Колчак, как следует из дневников, соглашался с этой «идеологией»: «Нет возрождения нации помимо войны, и оно мыслимо только через войну. Будем ждать новой войны как единственного светлого будущего».

А вот уж совсем интересный факт: «Удивителен приказ Колчака во время Петропавловской операции в конце 1919 года, когда из-за гулянок в своем штабе командарм-5 М.Н. Тухачевский допустил окружение своей армии колчаковцами. Единственный путь выхода красных из кольца был перекрыт сибирскими казаками, и вдруг адмирал приказал последним отойти. И армия Тухачевского была спасена от неминуемой гибели, устремившись в спасительный коридор. Наметившийся успех в контрнаступлении белых был сведен на нет» («Гражданская война в России»).

Что же получается, что «белый милитарист» Колчак решил спасти «красного милитариста» Тухачевского? А почему бы и нет? Конечно, милитаристы из обеих лагерей враждовали друг с другом, но должно было быть и какое-то взаимное их притяжение – на базе общего отторжения демократии – как либеральной, так и советской (декларируемой большевиками). В «Колчакии» было очень сильно западное влияние, но сам адмирал неоднократно шел поперек Западу. Возможно, что он надеялся на какое-то взаимодействие с националистами из РККА. (При этом, что показательно, взаимодействие с Деникиным он так и не наладил.)

И тут нельзя пройти мимо загадочной фигуры генерала В.А. Яхонтова, сторонника «сильной власти военных», то есть национальной военной диктатуры. Накануне октября генерал был товарищем военного министра Верховского (и его протеже). После октябрьского переворота Яхонтов очень недолгое время руководил военным министерством. При этом он категорически выступал против саботажа новой власти, войдя тем самым в противоречие с подавляющим большинством петербургских чиновников. Далее Яхонтов покинул свой пост и Петербург, отправившись в Японию, где у него была должность русского военного агента. Там он критиковал советскую власть, но в то же время почему-то поддерживал переписку с новым штабом, который возглавлял упомянутый выше генерал Потапов. И как только ему сообщили о том, что его смещают с поста агента, то он его тут же покинул – с тем, чтобы перебраться в Америку (там он убеждал разных эмигрантских деятелей выступить против белых). А за время своего агентства Яхонтов встречался с адмиралом Колчаком, пытаясь, очевидно, прощупать его на предмет сотрудничества. Переговоры, судя по всему, закончились неудачно, и Яхонтов стал не нужен – в Японии. Зато на его место был прислан В.П. Будберг, который через некоторое время стал управляющим военного министерства в правительстве Колчака.

Но и это еще не все. Накануне колчаковского переворота Яхонтов вернулся в Россию, где у него состоялась встреча с разного рода антисоветскими деятелями Дальнего Востока. Очевидно, что генерал вел некую хитроумную политическую игру, призванную обеспечить благоприятный результат. При этом он поддерживал связь с Будбергом и с генералом Ивановым-Риминым. Но и здесь его ждала неудача, военная диктатура за Уралом возникла, но она имела преимущественно прозападную ориентацию.

Совершенно очевидно, что Октябрьскую революцию нельзя представлять как дело рук тоталитарной партии большевиков. Наряду с большевиками в ней принимали участие самые разные политические силы, по-своему понимавшие национальные интересы России.

Глава 7Языческий вихрь революции

Древние архетипы