Русский ад. Книга вторая

Хасбулатов уже знал, доложили: Кутафью башню окружили пенсионеры, человек 100–150, и не давали депутатам пройти в Кремль.

«Мы живем хуже всех народов!» — кричали старики. Они были недовольны всем сразу: Гайдаром, тем, как работает съезд (особенно — докладом Ельцина, потому что Ельцин ни слова не сказал о пенсионерах), они требовали дать трибуну Зюганову и Руцкому, потому что «они за людей»…

Милиция потеснила стариков, были поставлены железные заграждения, но депутат Павлов, как настоящий коммунист, хотел что-то старикам разъяснить: коммунисты обожали «хождение в народ»… И тут одна бабушка, сжав в руке авоську с бутылкой кефира, прицельно саданула депутата Павлова по лысине.

Не разобралась, кто есть кто. А ведь могла и убить — бутылкой-то!

— Лужкова! — кричал Павлов. — Я требую на трибуну Лужкова! Руслан Имранович, пусть Лужков объяснит, почему московские власти не в состоянии защитить депутатов!..

— Лужкова? — не расслышал Хасбулатов.

— Да, — орал Павлов. — Немедленно!

— А Лужков в зале?

Артур Чилингаров, один из заместителей Хасбулатова, что-то шептал ему на ухо.

— Юрий Михайлович, вы тут? Ну так идите и объясните, — приказал Хасбулатов, — почему уважаемый депутат… та-ак вот… стоит перед нами весь в крови. На трибуну, на трибуну давайте… и поспешите, пожалуйста…

Лужков быстро и уверенно шел к микрофонам. Его встречал Чилингаров, загородив собой депутата Павлова, — еще секунда, казалось, и он кинется на мэра Москвы с кулаками.

— Позор! — кричал кто-то из зала.

Лужков живо представлял себе старушку с авоськой и еле сдерживал смех.

— Уважаемые депутаты! — начал Лужков. — Режим обеспечения нормальной работы съезда народных депутатов — первоочередная задача столичных властей и всех наших специальных служб, прежде всего — органов внутренних дел и кремлевской охраны. Но я хотел бы обратиться и к самим депутатам: пожалуйста, вежливо и достойно ведите себя по отношению к москвичам, особенно — ветеранам…

— Что… о?! — заорал Павлов. — Нас убивают, а Лужков тут… нотации читает?! Нам целятся в сердце!

Хасбулатов растерялся, Ельцин растерялся еще больше.

— К черту такого мэра, — вопил депутат Павлов. — Съезд! Предлагаю! Лужкова прямо сейчас — в отставку! Голосуем! Руслан Имранович! По ведению! Ставьте на голосование: соответствует ли работа мэра Лужкова тем нормам, которые…

Так легко, так заразительно Лужков, наверное, никогда не смеялся.

— А чему… та-ак вот… Юрий Михайлович, вы радуетесь, я не понял, — удивился Хасбулатов. — Вы видите настрой большинства депутатов…

— Вижу, Руслан Имранович! Потому и смеюсь.

— Над кем?! Над кем вы смеетесь? — возмутился Хасбулатов. — Над съездом? Или над депутатом Павловым, который кровью здесь истекает? У трибуны?..

— Уважаемый Руслан Имранович! — начал Лужков. — Депутат Павлов, избитый бабушкой, вызывает… вы правы, чувство глубокой жалости… И к старушкам он больше не подойдет. А радуюсь я тому, что избирал меня не съезд, а москвичи, так что отправить мэра Москвы в отставку у съезда не получится: руки коротки!

Лужков легко сошел с трибуны, и к нему тут же присоединился Чилингаров:

— Юра, тикаем, — шептал он. — Руслан просил аккуратно тебя вывести…

— Старушка, старушка, — бормотал Чилингаров. — Имя твое неизвестно, подвиг твой… — слушай, это Михалков, говорят, сочинил, не знаешь?..

— Знаю, — кивнул Лужков. — Он.

Хасбулатов развернул к себе микрофоны:

— Съезд продолжает работать, друзья. При регистрации нас было более тысячи человек. А сейчас 861. Где другие? Куда делись? Может, их тоже старушки обидели?.. Я предлагаю: давайте мы прямо сейчас послушаем отчет председателя правительства. — Согласны? Да… не шумите вы, я ж только советуюсь! А? Не слышу… Депутат Павлов, не стойте здесь как истукан, вернитесь уже на место, на вас больно смотреть… — Так что по финалу, друзья, ориентироваться надо на воскресенье и целесообразно обсуждать оба доклада сразу: Хасбулатова и Гайдара.

В сравнении, так сказать…

В зале началась перебранка, но все понимали, что Хасбулатов сейчас продавит свое решение; он напоминал удава, железным кольцом обхватившего микрофон.

В своем кругу, среди доверенных, Хасбулатов называл съезд «советом рачьих, собачьих и курячьих депутатов» — цитировал Бориса Савенкова, авантюриста.

— Вот я и предлагаю, коллеги: надо поскорее заслушать отчет правительства. И — сразу начнем полемику… А? — Хасбулатов улыбался и делал вид, что его волнует каждое возражение. — … Я не ухожу в сторону, депутат Перуанский… я просто предлагаю: дадим слово Егору Тимуровичу и — сразу — депутатам. Вон, коллега Исаков. Он же говорил у нас только о Гайдаре, а это нерационально, Гайдар еще не выступал… Короче, так: в соответствии с регламентом ставлю на голосование предложение Председателя Верховного Совета немедленно предоставить слово Егору Тимуровичу.

Электронная группа, не спите… запускайте машину. Прошу голосовать, коллеги… Идет голосование… Прошу не отвлекаться, запущено голосование…

Шумейко удивленно взглянул на Анатолия Борисовича.

— Поворотик.

— И не последний… — вздохнул Чубайс.