Русский ад. Книга вторая

Ельцин удивленно поднял брови, но Гайдар упрямо шел вперед, сбивая раздавшийся в зале смех своим энергичным напором.

— И ничего не случилось, друзья! Угроза голода и холода уже не стоит! Магазины сейчас забиты товарами! В Россию пришел реальный импорт, и тяжелейший период адаптации к реформам заканчивается без крупных социальных катаклизмов. Парадоксально, но факт: а 10 месяцев тяжелейших реформ потери времени от забастовок сократились в 6 раз! Труднее стало выводить людей на улицы, товарищ Зюганов… — Гайдар оторвался от текста и поискал Зюганова в зале глазами, — не даст мне соврать! Почему, когда немцы брали — один за другим — наши города, бойцы Красной армии не перебили генералов и комиссаров, допустивших Гитлера аж до Москвы, и не сдавались колоннами на милость победителя? Почему в блокадном Ленинграде не было массового восстания — людей, обреченных на смерть? Так и сегодня, друзья: если в апреле 92-го мы имели 152 забастовки и 154 тысяч участников, то в октябре на улицах и площадях бастовали лишь три тысячи человек.

Это значит, — наступал Гайдар, — что при всей тяжести нахлынувших на страну преобразований наш народ оказался гораздо прозорливее, чем считали многие, не слишком уважающие этот народ политики!

Все люди России понимают сегодня необходимость преобразований, хотя мы все-таки чуть отстаем сейчас от выполнения заданий по программе приватизации на 92-й. До конца года, друзья, будет приватизировано еще 40 тысяч предприятий, — пообещал Гайдар, оторвавшись от текста доклада. — То есть делаются реальные шаги к многосекторной экономике. Мы были вынуждены начать реформы с нулевыми валютными резервами и с обязательством выплатить в 92-м около 20 миллиардов долларов задолженностей, на обслуживание которых денег не было совершенно. Но правительству удалось добиться отсрочки этих выплат и привлечь еще 14 миллиардов долларов кредитов, профинансировав таким образом весь критический импорт и прежде всего — импорт зерна, импорт медикаментов.

Да… мы были на грани, господа! Если бы, — Гайдар вдруг расплылся в улыбке… — и если бы у нас не было этих миллиардов, голод весной 92-го был бы абсолютной реальностью!

Он ждал, что ему сейчас зааплодируют, и один-два хлопка действительно были. Обсуждая проект доклада, Шумейко говорил, что съезд гневно взорвется, услышав о «40 тысячах», он предлагал эту детальубрать из доклада, но Шумейко ошибся: Гайдар по-прежнему подкупал своей энергией, пронесло…

— Небольшие неудачи… — продолжал Гайдар, — настигли нас в области укрепления рубля. Темпы увеличения денежной массы в течение первых месяцев росли медленно, но в июне произошло заметное ослабление кредитно-денежной политики и темпы роста денежной массы сразу взметнулись аж до небес…

Гайдар выдержал паузу и вдруг резко повернулся к Хасбулатову:

— Это сразу сказалось, Руслан Имранович, на курсе доллара к рублю. Я не хотел бы сейчас… — усмехнулся он, — углубляться в историю, кто был инициатором государственного кредитования предприятий в таком объеме…

Хасбулатов, что-то тихо обсуждавший с Чилингаровым, резко повернул к себе микрофон:

— А я напомню, что творилось в стране, Егор Тимурович! Хотите? Пожалуйста! Если бы Верховный Совет тогда не вмешался, то уже к июлю… та-ак вот… было бы еще 6 миллионов безработных. И они бы перевернули страну. Разве Верховный Совет, господа, мог остаться в стороне?.. Поддержите, коллеги!

Зал недовольно загудел. Депутаты не любили, когда им «ставят на вид». Россия, настоящая, коренная Россия была в этом зале представлена совсем неплохо: много ученых, врачей, писателей и видных журналистов, но Гайдара поддерживали только те, кто оголтело поддерживал Ельцина, режим «не пойми какой».

— Можно, конечно… — кривился Хасбулатов, — называть такую кредитно-денежную политику «реформами»… но смерть, коллеги, от этого не перестает быть смертью. А она сейчас растет, растет, растет…

Из зала шли неприятные выкрики, но Гайдар уже никого не слушал:

— Я напоминаю, господа! Позиция Верховного Совета сразу отразилась на курсе рубля к доллару. Итон: всплеск цен по всей стране!

И что?.. — он попробовал опять улыбнуться. — Кто за это ответил?

Депутаты кричали, как голодные чайки над морем, и топали ногами; Хасбулатов громко объяснял Ельцину, что призывать к порядку сейчас бессмысленно!

— Я скажу, — вдруг надменно произнес Гайдар. — Я скажу, кто ответил!

Он мгновенно заставил всех — всех! — себя услышать, хотя был сейчас как под пулями.

— Ответил Президент, господа. Лично… Борис Николаевич. И правительство. Стандартные проблемы, связанные с медленной адаптацией государственных предприятий к новым рыночным условиям, дополнены и резко усилены сейчас произошедшим существенным замедлением расчетов в народном хозяйстве. Реальность в том, коллеги, что государственная собственность в рамках системы правового регулирования по-прежнему неуправляема… — не отрываясь от текста, Гайдар взял стакан с водой, сделал несколько жадных глотков и поставил стакан обратно на кафедру, на самый край.