Русский ад. Книга вторая

Не сговариваясь, они оба посмотрели на Ельцина. Ни один мускул не дрогнул сейчас на его лице. Красивый человек! — подумал Чубайс. — Лицо Ельцина — это действительно событие. Если бы Ельцин выглядел так, как Полозков или Прокофьев, чьи лица — это большие, распухшие бородавки, кто бы Ельцина избрал?

Гайдар вытащил из портфеля папку с докладом. Он тоскливо глядел по сторонам, и Чубайс подумал, что Гайдар в эту минуту как бы прощается с залом… вот, мол, финал, сегодня — последний день премьерства, ибо у всех депутатов, почти у всех, глаза, как у голодных собак.

«Се тот день, се тотчас…» — прошептал Гайдар, взглянув на Шумейко.

— С богом, Егор Тимурович… — кивнул он.

Недалеко от Гайдара, в проходе, сидел депутат в красном пиджаке. Его не интересовало, как всех, что происходит там, на сцене, он смотрел только на Гайдара и злился. Гайдар старался не смотреть в его сторону, но взгляд был такой злобный, что Гайдар чувствовал его даже кожей.

Руслан Имранович внимательно смотрел на табло.

— «За» доклад Гайдара 785 человек, уважаемые делегаты. «Против» 24. «Воздержалось» 13. Слово предоставляется исполняющему обязанности председателя правительства Гайдару Егору Тимуровичу…

Гайдар быстро, уверенно шел к трибуне.

Депутат в красном пиджаке вскочил и бросился ему навстречу.

«Сейчас ударит…» — подумал Гайдар.

Он беспомощно остановился.

— Простите, автограф… можно? — спросил депутат в красном пиджаке.

И протянул ему свой блокнот.

Гайдар опешил:

— Давай!

Гайдар встал на трибуну, настроил микрофоны и начал говорить, напряженно всматриваясь в зал.

— Уважаемые делегаты! Чуть больше года назад приступило к работе наше правительство. С самого начала мы представляли себе, какой огромный груз ответственности ложится на наши плечи. Можно сколько угодно изучать чужой опыт, строить теоретические модели, проводить социологические исследования, изучать болевые точки экономики, но, пока не начнутся реальные преобразования, никто не скажет, как отреагирует огромная, не знавшая (в трех поколениях] рынка страна на принципиально новый механизм социально-экономического регулирования, не произойдут ли сбои в основных системах жизнеобеспечения, не возникнут ли неконтролируемые социальные конфликты в сверхмилитаризованном, начиненном ядерным оружием государстве…

Ельцин справился наконец с наушником, который все время вылетал у него из уха, и с любовьюсмотрел на Гайдара.

Услышав о ядерном оружии, Хасбулатов насторожился. «Как же он ненавидит ядерное оружие…» — подумал Хасбулатов о Гайдаре.

— Страх перед этой ответственностью, — энергично говорил Гайдар, — сковал энергию последних союзных правительств и привел к краху Советского Союза. А бесконечные дискуссии о том, с чего лучше начинать — с приватизации или либерализации, закончились тем, что за полгода разговоров, к 1 января 92-го, в Российской Федерации было приватизировано всего 107 магазинов, 58 столовых и ресторанов, 36 предприятий службы быта…

Зал затих: Гайдара слушали.

— Именно в этой ситуации, — уверенно продолжал и.о. премьер-министра, — когда все мы устали от пустых разговоров о реформах, когда всем было ясно, что старая система совершенно не работает и разваливается на глазах, Борис Николаевич Ельцин твердо взял на себя ответственность за то, чтобы практически начать реформы…

Чубайс любовался Гайдаром: он говорил так резко, словно вколачивал гвозди в стену.

— Мы могли бы и дальше, друзья, заниматься приятными дискуссиями о том, в какой последовательности надо осуществлять сегодня экономические реформы, но, получив в руки рычаги управления, мы — Гайдар вдруг на секунду остановился: «получив в руки рычаги управления» — некрасиво сказано, коряво… не выправлен доклад, совершенно не выправлен, так бывает, когда правишь текст быстро и на коленке, — положили в основу своей работы простой принцип. Если старая система не работает, значит надо все сделать для того, чтобы побыстрее запустить рыночные механизмы.

Гайдар осторожно взял стакан с водой и сделал глоток.

— Да, эти механизмы несовершенны, — начал он. — Но производство начинает потихоньку откликаться на изменяющийся народный спрос. Директора предприятий стали заботиться о проблемах сбыта, а заботы людей о приобретении продуктов сейчас отходят на второй план…

Чубайс поймал себя на мысли, что здесь, в этом зале, Гайдар сейчас — сильнее всех. И говорит он так, будто страну за грудки держит, хотя он, между прочим, голову положил на эту плаху… нет, молодец, действительно молодец… он, похоже, даже кайф ловит от того, сколько у него сейчас врагов и что в их руках его голова — а ну как не получится ее задушить?

— Вы помните, господа делегаты… вы… вы, конечно же, помните тональность дискуссий осенью прошлого года, — наступал Гайдар. — Речь тогда шла об угрозе массового голода, паралича транспортных систем, о развале государства и общества…

— И это при урожае в 100 миллионов?! — выкрикнул вдруг кто-то в первых рядах. — Ты, Гайдар, либо шайкой прикройся, либо крестик сними…