Читаем Русский Амаду, или Русско-бразильские литературные связи полностью

      Роман "Происшествие в Антаресе" - "логичное развитие линии, намеченной Э. Вериссимо в написанном четырьмя годами ранее "Пленнике" (312, С.8). Этот роман "прозвучал обвинительным актом, брошенным в лицо тех, кто, узурпировав власть на его родине в ночь на первое апреля 1964 года, кровью бесчисленных жертв залил прекрасную землю Бразилии" (там же).


      Таким образом, мы видим, что изменение политических взглядов писателя " в нужную сторону" немедленно вовлекает его в сферу литературных интересов Советского Союза.


      Все другие произведения бразильских писателей, публикуемые в нашей стране до середины 80-х годов, представляют все то же антиимпериалистическое и антимилитаристическое направление, протестуют в той или иной форме против господствующей в Бразилии военной хунты, социальной несправедливости, господства иностранных монополий и существования латифундий.


      В этом же ключе решена повесть Жозе Ж. Вейги "Тени бородатых королей", аллегорически рисующая жизнь латиноамериканской страны в условиях антинародной диктатуры. "Диктатура - в повести Жозе Вейги всемогущая Компания, бразды правления в которой перешли в руки неких иностранных капиталистов, вводит режим угнетения, навязывая свою волю, невероятные по абсурдности нормы жизни, приводящие к подавлению личности, к фактической ликвидации прав человека" (312, С.12). В предисловии к повести Ю. Дашкевич уточняет, что сам автор дает в руки читателю ключ к восприятию повести, к пониманию того, что означает "Компания": аббревиатура, CIA - это компания по-португальски, но по-английски - это обозначение ЦРУ (там же, С.15).


      Таким образом, Ж. Вейга, как и Э. Вериссимо рассматривают одну проблему - "проблему борьбы против главного врага человечества - империализма Соединенных Штатов" (там же, С.16). Этим он и интересен советским идеологам.


      Другой бразильский писатель, Гимараэнс Роза, чей сборник рассказов был издан "Художественной литературой" в 1980 году (322), привлек внимание отечественных литературоведов обличительным характером своих произведений. Как представитель регионализма Роза пишет о своей родине, сертанах центральных и северо-восточных районов Бразилии. Здесь, вдали от цивилизации, люди живут совсем не так, как обитатели цветущего побережья: у них другой быт, другие законы, другая психология. Однако, отечественных литературоведов привлекает не экзотика далекой страны, а обличительный характер произведений Розы. В его рассказах они видят осуждение пережитков феодализма, власти латифундистов, нищеты и отсталости крестьян. "Для Гимараэнса Розы суровый обличительный реализм есть необходимое условие творчества. Обстановка, в которой живут персонажи Розы, воссоздана без малейшего смягчения или приукрашивания: нищета, как при палеолите, болезни, тяжкий и опасный труд, примитивная дикость некоторых обычаев, разгул своеволия" (323, С.9).


      В романах Бенито Баррето "Капела дос Оменс" и "Кафайя" повествуется о том, как "растет народный гнев против богатых фазандейро, претендующих на роль полновластных хозяев края. Гнев этот выливается в открытый мятеж, для подавления которого прибывают войска, жестоко расправляющиеся с крестьянами" (302, С.5). По мнению автора предисловия, самое главное в этих романах - народное сознание, народное восприятие действительности. Поэтому знакомство с этими произведениями поможет советскому читателю лучше представить себе мироощущение простого бразильца наших дней и сложные социальные процессы, происходящие в этой далекой стране (там же, С.15).


      Роману Франса Жуниора "Бразилец Жоржи" (439) принадлежит, по мнению критика, особое место в отражении общественных конфликтов в Бразилии, поскольку автор рассматривает труд и производственные отношения в условиях современного капитализма. "В конфликте между неспособным хозяином и компетентным рабочим, который мало-помалу осознает себя эксплуатируемым, автор разоблачает "патриархальный" капитализм, продолжающий традиции патриархального рабства в поместьях" (24, С.275).


      Предисловие к роману Жоана Убалдо Рибейро "Сержант Жетулио" (431) написал сам Жоржи Амаду: "Роман Жоана Убалдо Рибейро проникнут жестокой, суровой правдой. Это роман - изобличение, он не оставит читателя равнодушным, он вселяет в сердце тревогу, призывает бороться против антинародной реакции... Действие романа развертывается на многострадальной земле северо-востока Бразилии, и произведение отражает наши общенациональные проблемы, более того - проблемы многих латиноамериканских стран. Голод, нищета, бесправие, моральная и духовная отсталость, наконец, гнет латифундистов-феодалов и гнет транснациональных монополий - такой предстает наша действительность в романе Убалдо Рибейро" (431, С.3). Как всегда, положительный отзыв Жоржи Амаду - лучшая рекомендация для автора, еще неизвестного в Советском Союзе.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Биография
Собрание сочинений. Том 2. Биография

Второй том собрания сочинений Виктора Шкловского посвящен многообразию и внутреннему единству биографических стратегий, благодаря которым стиль повествователя определял судьбу автора. В томе объединены ранняя автобиографическая трилогия («Сентиментальное путешествие», «Zoo», «Третья фабрика»), очерковые воспоминания об Отечественной войне, написанные и изданные еще до ее окончания, поздние мемуарные книги, возвращающие к началу жизни и литературной карьеры, а также книги и устные воспоминания о В. Маяковском, ставшем для В. Шкловского не только другом, но и особого рода экраном, на который он проецировал представления о времени и о себе. Шкловскому удается вместить в свои мемуары не только современников (О. Брика и В. Хлебникова, Р. Якобсона и С. Эйзенштейна, Ю. Тынянова и Б. Эйхенбаума), но и тех, чьи имена уже давно принадлежат истории (Пушкина и Достоевского, Марко Поло и Афанасия Никитина, Суворова и Фердоуси). Собранные вместе эти произведения позволяют совершенно иначе увидеть фигуру их автора, выявить связь там, где прежде видели разрыв. В комментариях прослеживаются дополнения и изменения, которыми обрастал роман «Zoo» на протяжении 50 лет прижизненных переизданий.

Виктор Борисович Шкловский

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Документальное
Борис Пастернак. Времена жизни
Борис Пастернак. Времена жизни

В этом году исполняется пятьдесят лет первой публикации романа «Доктор Живаго». Книга «Борис Пастернак. Времена жизни» повествует о жизни и творчестве Бориса Пастернака в их нераздельности: рождение поэта, выбор самого себя, мир вокруг, любовь, семья, друзья и недруги, поиск компромисса со временем и противостояние ему: от «серебряного» начала XX века до романа «Доктор Живаго» и Нобелевской премии. Пастернак и Цветаева, Ахматова, Булгаков, Мандельштам и, конечно, Сталин – внутренние, полные напряжения сюжеты этой книги, являющейся продолжением предшествующих книг – «Борис Пастернак. Участь и предназначение» (СПб., 2000), «Пастернак и другие» (М., 2003), многосерийного телефильма «Борис Пастернак. Раскованный голос» (2006). Книга рассчитана на тех, кто хочет больше узнать о русской поэзии и тех испытаниях, через которые прошли ее авторы.

Наталья Борисовна Иванова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Литературоведение / Образование и наука / Документальное
Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век
Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век

Давайте посмотрим правде в глаза: мы тихо ненавидим русскую литературу. «Мы», возможно, и не относится к тому, кто читает этот текст сейчас, но в большинстве своем и нынешние сорокалетние, и более молодые предпочтут читать что угодно, лишь бы не русскую классику.Какова причина этого?Отчасти, увы, школа, сделавшая всё необходимое, чтобы воспитать самое лютое отторжение. Отчасти – семья: сколько родителей требовали от ребенка читать серьезную литературу, чем воспитали даже у начитанных стойкое желание никогда не открывать ни Толстого, ни, тем более, Пушкина. Но есть и третья, более глубокая причина, которая кроется в художественных ценностях русской классики, и причина эта – в несовместимости литературы Золотого века с современным психотипом. Чтобы разобраться в этом, и нужен наш курс.

Александра Леонидовна Баркова

Литературоведение