Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

Этим же днем я прибыл в Ивановское через Черноголовку. Это сейчас мы знаем Черноголовку как мощного производителя водки и газводы; а тогда знали как поселок весьма серьезных физиков. Что-то они опасное для человечества производили, а что — не было дано знать простому народу.

Мы встретились в пионерлагере, и Тамара пошла показывать мне наш домик. Домик принадлежал местному жителю — Витьке-горбуну, доброму, но сильно пьющему парню. Сдал он этот домик нам дешево, а сам жил у какого-то приятеля. Комната в домике была одна, с койкой у печки, которую не топить было почему-то нельзя. Так что мы ночами просто плавали в поту от жары. Иногда Витька, уже сильно пьяный, приводил в домик своих друзей, и когда они допивались до положения риз, то оставались и на ночь. А нам приходилось перешагивать через валяющиеся на полу тела.

Туалет был во дворе, и туда нужно было проходить мимо собачьей будки, где на цепи сидела большая и свирепая с виду собака. Ее пасть, при натянутой, как струна, цепи, находилась в миллиметре от тела человека, проходящего в туалет. И именно этого миллиметра не хватало разъяренному чудовищу, чтобы задрать насмерть страждущего. Поэтому иногда человек так до туалета и не доходил — страх делал свое дело раньше.

Но, несмотря на все эти страсти, все было путем и весело. Сексуальный режим Тамару-маленькую в отличие от Тамары Грозной вполне устраивал. Не мешала даже жаркая печь, пьяные тела на полу и свирепая собака. Тамара-маленькая все воспринимала спокойно и как «подарок от Бога».

Купались мы в озере, вода в котором была хоть и прозрачной, но с рыжим оттенком. Наверно, присутствовали соли железа или что-нибудь подобное. Тамара совсем не умела плавать, и я научил ее этому искусству именно в этом озере.

— Плыву, неужели я плыву? — удивленно кричала Тамара, делая круги по озеру. Плавала она «по-собачьи», но очень быстро, почти как ильфопетровский Скумбриевич.

Вот так отдохнули мы с Тамарой-маленькой почти что до самого сентября. С ней было в меру весело, в меру сексуально и в меру спокойно. Никаких коллизий, сцен, скандалов, упреков, запретов, нравоучений и других атрибутов сосуществования полов. Я «подумал и решил» (прямо цитата из Витольдовны!), что для жизни это не так уж плохо. Витольдовне бы поучиться такой толерантности!

И по приезду в Москву мы стали жить с Тамарой-маленькой на Таганке. Оля к тому времени уже эмигрировала в США, и мы с Тамарой оказались в квартире вдвоем.

СЬЮЗИ

Тамара не реже раза в неделю уезжала к своей матери с дочкой и нередко оставалась там на ночь, а то и на две. И я чаще всего использовал эти моменты, приглашая к себе давних, а то и случайных знакомых.

Наша телепередача «Это вы можете!» была тогда в зените славы. После записей, которые происходили обычно в большой аудитории — чаще всего в студии Останкино или на ВДНХ, у меня оказывалось достаточно новых знакомых дам. Выбрать из них подходящую и пригласить посмотреть, например, мою чудо-сауну, труда не составляло. Бывало, что для этого девушки даже оставляли своего кавалера, с которым пришли на запись. А Тамара же обычно в эти дни уходила к матери, во-первых, потому что меня не было дома весь вечер, а во-вторых, я сам способствовал этому.

Вечер мы с новой знакомой обычно проводили, как сейчас говорят, в «тестировании» чудо-сауны, заготовленного заранее шампанского, а под конец — и друг друга. Утром мы пили — кто кофе, а кто пиво, и разбегались, иногда даже не обменявшись телефонами.

Конечно же, я читал газеты и слушал сообщения про ужасную болезнь — СПИД, но считал ее пока уделом Африки. Разных там — Заиров, Зимбабве, Мозамбиков и так далее. Но, на всякий случай, держал в ящике письменного стола презервативы, хотя в самые ответственные моменты про них забывал. Да и девушки хороши — нет чтобы самим вспомнить о безопасном сексе, бесстрашные они какие-то! Или влияло то, что мы оба были сильно выпившими и в охотничьей эйфории.

И вот однажды — пишу и сам замираю от волнения в ожидании роковой встречи — я возвращаюсь из Останкино с очередной записи передачи, причем один. Не все коту масленица! Еще со студии я позвонил Тамаре, убеждая ее прийти домой, но получил отказ.

Злой и обиженный, я выхожу из метро у театра на Таганке. Домой не хочется, к тому же мы прилично выпили в Останкино «на выход». Оглядываю милых дам, стоящих возле выхода метро, и вдруг вижу… негритянку. Высокая, худая, очень темная, с миллионом тонких косичек. Днем бы, да на трезвую голову — испугался! А тут — ничуть!

Подхожу, здороваюсь по-английски и с места в карьер предлагаю: «Лет ас гоу хоум ту ми — дринк э литтл! Ай лив ниир!» («Пойдемте ко мне домой, выпьем немного! Я живу близко!» Англичане, простите меня за «инглиш», но я ведь был выпивши!) «Визплежар!» («С удовольствием!») — отвечает мне «красавица южная», и мы в обнимку идем ко мне.