Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

По дороге я обнаружил две вещи: негритянка, которую звали Сьюзи, немного пьяна и к тому же ни слова не понимает по-русски. Или притворяется. Мы добавили шампанского, я включил сауну. Сьюзи была приятно шокирована. После сауны мы допили все, что оставалось, и я забылся.

Утром просыпаюсь от сильной головной боли. Пытаюсь определить, где я. Но потолок так высоко, что я ничего не понимаю. Поворачиваю голову налево и — о, ужас! — рядом со мной лежит нечто голое, черное, с оранжевыми ладонями и змеями вместо волос.

«Все, — думаю, — я на том свете или еще хрен знает где!» Оказывается, лежим мы с негритянкой голые на паласе на полу — поэтому и потолок так высоко. Понемногу память стала возвращаться ко мне, и я покрылся холодным потом. Негритянка — значит Африка, а Африка — это СПИД! Одна надежда — вдруг мы по-пьянке забыли о «любви».

Бужу мою пассию как можно аккуратнее и, нарушая все законы языка, спрашиваю: «Милая, у нас была любовь вчера?».

— Оф коурс, дарлинг! («Конечно, дорогой!») — отвечает Сьюзи, без тени беспокойства.

«Все пропало!» — думаю я, не находя рядом и следа презервативов.

За утренним кофе я спросил Сьюзи, откуда она приехала. Она назвала какое-то государство, в котором уж точно была буква «з». То есть в числе самых спидоопасных в Африке!

Я по-быстрому выпроводил Сьюзи и принялся названивать в антиспидовую лабораторию Вадима Покровского, что на Соколиной Горе. Телефон у меня был давно записан. Связавшись с кем-то из лаборатории, я спросил, когда сегодня можно прийти на обследование.

— В чем проблемы? — спросил меня недовольный мужской голос.

— Да переспал с негритянкой без презерватива! — с досадой доложил я.

— А негритянка-то — наша? — спросил голос.

— В каком смысле «наша»? — не понял я.

— Живет она в СССР или приехала откуда-то? — с раздражением проговорила трубка.

— Приехала из Африки, — ответиля, — страна какая-то с буквой «з». Заир или Зимбабве, а может, — Мозамбик!

— Это все плохо! — упавшим голосом ответил телефон. — Все очень плохо!

— Так когда можно на анализ? — забеспокоился я.

— Через полгода, не раньше! — ответил голос. — Когда появятся антитела. У нас другого оборудования нет. Но даже и через полгода антитела могут не появиться, они могут вообще не появиться, а человек — инфицирован! — голос раздражался все больше. — Думать надо было, когда ложитесь с африканкой! — и человек повесил трубку.

Потом, когда я услышал голос Вадима Покровского по телевизору, я понял, что, видимо, по телефону говорил со мной именно он. Положение у меня было аховое. Никаких «концов» Сьюзи у меня не было, да если бы и были, что бы я с ней делал? Тамара должна прийти сегодня вечером. Как мне с ней поступать? Жить, как будто ничего не произошло, или признаться во всем? Тем более я Тамаре уже стал все рассказывать про свою личную жизнь. Решил покаяться, все равно я по-пьянке во всем бы признался позже. Ожидаю истерики, упреков, слез. Тамара выслушала мои признания молча, сидя на стуле и опустив глаза в пол.

— Что ж, — наконец подытожила она, — жили вместе, а если надо — и умирать вместе будем. Где ты, там и я! Не надо было тебя одного оставлять, тем более выпившего, тут и моя вина. Жизнь продолжается, а теперь давай выпьем! — резюмировала Тамара.

Другим Тамарам я ни о чем не рассказывал. Как бы невзначай предложил пользоваться презервативами, но был осмеян.

Я не понимал, что делаю. Взрослый, достаточно умный человек — и совершает преступление. Ведь не было исключено, что я инфицирован. Тогда, кроме Тамары-маленькой, которая добровольно согласилась так рисковать, я мог погубить еще двух Тамар и одну, совсем молодую еще, Иру — мою новую любовницу, живущую в Киеве. И если сторонние сексуальные контакты двух Тамар еще под вопросом (хотя какие тут могут быть вопросы?), то Ира официально живет с мужем. Стало быть, кроме женщин должны погибнуть и их сексуальные партнеры. А у этих партнеров — свои партнерши, и так далее. И во всем буду виноват один я!

Голова шла кругом. Постижение этой страшной истины приходило как-то не сразу, а постепенно, день за днем, неделя за неделей. Я стал читать труды по вирусологии о восприимчивости различных фенотипов к вирусу иммунодефицита человека. Стал изучать симптомы заболевания — сильное похудание, на 10–12 килограммов, опухание лимфатических желез, кашель.

Анализировал методы задержки перехода латентного периода болезни в активную форму. Прочел в зарубежной научной литературе о пользе укрепления иммунитета холодными обливаниями и моржеванием.

Пока морозов не было, я заполнял ванну холодной водой и ложился туда минут на пять-семь. Советую попробовать эту процедуру, и тогда вам ничего больше не будет страшно!

В конце июня я решился пойти на сдачу анализов, на Соколиную Гору. Вместе с Тамарой мы вошли во двор инфекционной больницы и нашли флигель, куда тянулась длиннющая очередь. Это и была лаборатория, где брали анализы на СПИД. Мы попытались пристроиться в хвост, но вся очередь тут же обернулась и уставилась на меня.