Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

Мы с Тамарой постоянно ходили сдавать кровь, но я не верил отрицательным результатам. Я стал мрачным, раздражительным, все свободное время лежал, отвернувшись к стене. Я изменился неузнаваемо — из веселого, бесшабашного бородача, гуляки и повесы, превратился в мрачного, нелюдимого трезвенника, борца за собственное здоровье и нравственность. Меня перестали узнавать даже в нашей телепередаче — чужой бритый «лысый» мрачный мужик никак не коррелировал со знакомым веселым и агрессивным профессором.

Я стал снова подумывать о своих страшных кровавых планах. Целые дни я валялся в постели, вынашивая ужасные подробности и постоянно принимая транквилизаторы. И однажды, не выдержав напряжения, в пустой комнате я возопил: «Господи, когда же это кончится? Когда я умру, долго ли мне еще мучиться?»

И вдруг откуда-то с потолка прозвучал голос, громкий и какой-то неестественный, электронный, что ли. Но это не был голос Буратино, как у меня в «особых» состояниях, — это был низкий баритон, хотя, повторяю, какой-то искусственный, синтетический.

— Успокойся, умрешь ты еще не скоро, ты доживешь до 13 февраля 2011 года!

Я ушам не поверил и долго мотал головой, пытаясь прогнать возможный сон. Но я не спал, все реакции были нормальными. Что делать? Наверно, уместнее всего побежать в церковь и помолиться. Я вскочил с постели и помчался в церковь Николы на Болванах, что прямо за метро «Таганская». И — вы не поверите — случилось настоящее чудо! На том же самом месте, что и в прошлый раз, я встречаю… Сьюзи! Я узнал ее, я узнал бы и среди тысячи негритянок, я столько думал о ней все это время!

Подбегаю, окликаю, а она шарахается от меня — не узнает. Я же радикально изменился за это время! Она уже начала звать людей на помощь, но я упросил ее уделить мне хотя бы минутку. Оказалось, она сносно говорит по-русски. Или дурачила меня тогда, или подучила с тех пор.

— Сьюзи, — умоляющим голосом говорю я ей, — вспомни меня, я — Ник, я был с черной бородой, мы провели ночь у меня дома. Я так искал тебя (я решил применить хитрость, чтобы вынудить Сьюзи сделать анализ крови), оказалось, что я инфицирован ВИЧ. Видишь, как я выгляжу. Я боюсь, не заразил ли я тебя! Тебе надо сделать анализ крови, обязательно!

— Ник, — взволнованно отвечает мне Сьюзи, — я очень огорчена твоими проблемами, я полагаю, ты не знал об этом, когда пригласил меня к себе. Но ты не беспокойся за меня — я здорова, я регулярно сдаю кровь на анализ, когда приезжаю с родины сюда, это обязательно. И, кроме того, мы же с тобой не занимались сексом, ты что, не помнишь? Ты же был сильно пьян и сразу же заснул!

— Как, я же спросил тебя утром: «у нас была любовь вчера?» и ты ответила: «конечно, дорогой»!

— Английский надо получше знать! — жестко ответила Сьюзи. — Ты, видимо, перепутал «йестеди» и «туморроу». Ты меня утром на дурном английском спросил: «Дорогая, будет ли у нас любовь завтра?». Ну а я, чтобы не огорчать тебя, ответила: «Конечно, дорогой!». Успокойся, ты не мог меня заразить! Повторяю, я очень сожалею, что с тобой все так получилось!

Сьюзи сама поцеловала меня на прощанье и поспешно ушла.

Я, как пьяный, добрел до церкви, зашел туда, упал на колени и стал отбивать земные поклоны… Там же я обещал Богу, что обязательно обвенчаюсь с Тамарой-маленькой, тем более она у меня — «предпоследняя». А корону над ее головой уговорю нести Тамару Грозную, мою последнюю Тамару!

И я осторожно так, намеками, говорю Тамаре, что хорошо бы, наконец, узаконить наши отношения. И обвенчаться, чтобы потом, на небе (а я не сомневаюсь, что мы попадем именно туда!) оказаться в одном департаменте. Но Тамара удивленно отвечает:

— А так, что ли, жить нельзя?

— Нет, — говорю, — я не какой-нибудь обормот, чтобы незаконно жить с бабой на стыд всем соседям! А что родственники скажут, какой пример молодым мы подаем? И имею ли я право воспитывать молодежь, если сам незаконно сожительствую?

— Ты что вдруг моралистом заделался, снова с негритянкой переспал, что ли? — поинтересовалась Тамара.

— А вот чтобы ни мне, ни тебе не повадно было к разврату обращаться, предлагаю обвенчаться в церкви и закрепить наш брак на небесах! Без всяких там Мендельсонов! — И я рассказал Тамаре о последней встрече с Сьюзи, чем несказанно ее обрадовал.

Как положено, подали сначала заявку в ЗАГС. Дали нам пару месяцев на размышления. Я даже возмутился — что, пятнадцати лет, которые мы прожили вместе, — мало, еще двух месяцев не хватает? Но закон — есть закон!

За эти два месяца я договорился с священником в ближайшей к нам церкви о венчании. Это была маленькая старинная церковь Покрова Богородицы, что на Лыщиковой горе. Священник, как и Тамара, оказался тоже болгарином по национальности, и звали его отец Иоанн Христов. Наметили венчание на И июня, прямо после ЗАГСа. Все эти два месяца Тамара шантажировала меня, если что не так — не пойду, мол, за тебя замуж! Но я терпел — намеченное надо было реализовывать непременно! Ведь это — перст судьбы, жди, когда еще все так точно сойдется!