Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Только что я вернулась из Польши, с семинара (встречи) российских и польских писателей, что происходил в волшебном месте, в бывшем поместье XVIII века под названием Оборы под Варшавой. Много лет там располагается Дом творчества польских литераторов, и по сей день, по счастью, не уничтоженный. Приехали вместе со мною Лев Аннинский, Евгений Попов, Евгений Ермолин; из Петербурга (с его «чужебесием») пожаловал Михаил Кураев; а еще был представлен журнал «Москва» (Капитолина Кокшенёва) и Союз писателей Москвы (Лола Звонарева). В общем, такая вот разнообразная и разностильная компания, с разных же сторон представляющая литературную ситуацию в России сегодня. Демократы и антилибералы, православные фундаменталисты и либеральные христиане, – повторяю, очень и очень разные, общего языка в отечестве подчас не находящие. Но был «момент истины», эмоционально объединивший всех. Это был момент просмотра показанного нам телефильма режиссера Томаша Ленгрена, если не ошибаюсь в его имени, – «Славянская душа». И вот эта самая «душа» (русская! польская сторона в фильме лишь комментирует) была показана исключительно «след в след» сюжету «Жизни с идиотом» Виктора Ерофеева: Вовочка-идиот пользует идиотку-хозяйку; идиот-хозяин располагается тут же; музыка Шнитке сопровождает коллективный акт; перебивкой – пейзажные картинки мусорного Петербурга со срезанной (по кадру) и оттого уродской архитектурой; алкоголики и бомжи; настриженные интервью Дмитрия Быкова (с физиономией, гротескно снятой специфическим ракурсом) и мое (тоже из «комнаты смеха»); в общем, русский визуальный ряд такой, что от этого народа и его «культурных представителей» ничего хорошего ждать не следует, а следует бежать от него в обратную сторону и как можно дальше. Польские коллеги, благообразно, в отличие от нас, поданные камерой оператора, с грустным изяществом комментируют в фильме увиденную на месте России помойку. И горько, сочувственно размышляют о нашей «душе».

Такое вот кино месяц тому назад, как мне сообщили, продемонстрированное по одному из каналов польского ТВ.

«И хорошо, что показали, а то у нас нет информации о России и о современных русских писателях!»

Дискуссию, правда, после демонстрации на семинаре по видео польская сторона разворачивать не стала. Сам автор фильма на семинар не пожаловал, сославшись на болезнь. А переводчики, так хорошо отработавшие всю встречу, переводить фильм отказались напрочь, дипломатически сославшись на плохой звук.

Как реагировать прикажете? Грудью вперед – мы не такие, у нас и то, и се – одним словом, Russia! Но ведь кричать не дискутировать – на свободу творчества покушаться. Ограничивать свободу художника. Не лучше ли великодушно промолчать – в том числе и про ущемленный провинциализм иных интеллигентов бывших имперских окраин, что до сих пор не придут в состояние себя-самих-больших-самостоятельных, от «русской души» (и ее порывов или пороков) не зависящих?

В случае с мрачным ретроградом, молодогвардейским критиком и в случае со светлым и прогрессивным польским режиссером действует один и тот же ржавый б/у механизм: «свои» дорогие-близкие против «чужих» – врагов и нелюдей. (Заикнись об этом удивительном сходстве, поставь их в единый ряд – вскипят оба.) Но сегодня не столь существенна разница, сколько близость. И оба не только угождают своей специфической аудитории, соответствуют ее ожиданиям, но отвечают за последствия (а вот этого-то они совсем в толк взять не хотят). За Александра Копцева именно М. Любомудров со всей своей пожилой гвардией и должен ответить – как Т. Ленгрен изделием рук своих отвечает за длинноруких польских отроков, что настроены на определенные действия по отношению к своим российским ровесникам.

К чему я все это пишу? Уж точно – не к морали взывая. Уже навзывали. Тот, кто не любит евреев – и прямо или косвенно, как «Молодая гвардия», разделяет фашистские взгляды и убеждения, – не перекует геббельсовские мечи на христианские орала из-за моих аргументов. Того, кто не любит русских, не переубедишь упреками и напоминаниями/воспоминаниями о книгах Анджея Дравича и Виктора Ворошильского, посвященных русской литературе, об их замечательных переводах; о «Бесах» Анджея Вайды – в Кракове и Москве; о филологических исследованиях многочисленных польских русистов – от Алиции Володзько до Гжегоша Пшебинды. Моралью и упреками дела не поправишь.

Но… назначать государственный праздник на 4 ноября, как день антипольский (в подтексте), значит провоцировать развитие национализма в его наиболее отвратительном, военно-государственном виде. Так что лучше оставить в государственных «святцах» праздники Нового года, Рождества и Пасхи. Еврейской, католической, православной. С которыми поздравляю всех своих друзей польского, еврейского и русского происхождения. Невзирая ни на какие гадкие глупости.

Гламурно-глянцевая революция уже произошла