Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Да, именно это и есть, пожалуй, одна из самых важных черт гламура и глянца: их неагрессивность, их способность психологически адаптировать человека к новой ситуации и даже новой (для него) цивилизации. Глянец предлагает определенные модели, рецепты поведения – другое дело, что людям высокой культуры они «вкусово» неприятны. Просто у нас сегодня все так перепуталось, что предназначенное определенным слоям населения потребляется совсем другими, и наоборот. Люди фактически без средств существования посещяют симфонические концерты, выкручиваясь, гоняются за дизайнерскими вещами (а то и сами их создают), а богатейшие из богатых безвкусно «оттягиваются» в Куршевеле, потребляют пищу в рвотных интерьерах дорогих московских ресторанов. Чем дороже, тем дешевле – это про нас, про наши бешеные деньги.

Аристократии и аристократического художественного духа нет, а демократия безвкусна по определению. Не думаю, что Сталину нравилось, как звучит скрипка Ойстраха; не думаю, что Брежнев плакал от рихтеровской нюансировки; но советский номенклатурный концерт был немыслим без высокой культуры. (Советская власть поддерживала иерархию культуры, установленную Сталиным; Хрущев «осадил» тех, кто пытался ее нарушить; Брежнев, как человек инерции, ее ритуализировал.) Сегодня на концертах МВД, до сих пор ритуально чтимых и начальством, и населением, припадающим к телеприемникам, эстетической вершиной высится Кобзон, а не Рихтер, здесь поет Лариса Долина, а не Вишневская.

Но.

Петросян, над которым издеваются все кому не лень, – это бочка масла на подспудно бушующие волны неприязни одних слоев населения к другим, а «ржачка» публики – тоже своего рода исход агрессии. Высокая культура содержалась при советской власти либо за колючей проволокой, либо за недоступными дачными заборами. Пора понять, что варвары уже пришли, – и попытаться цивилизовать их доступным способом.

У нас – Шишкин, у них – «Караван историй»? Но, как говорит у Трифонова один из персонажей, «не надо никого презирать». На самом деле важнейшей задачей для так называемых интеллектуалов является этическое облагораживание масскульта, а не отгораживание от него. На самом деле, как мне представляется, сферы «высокой» и «низовой» культуры взаимопроницаемы и взаимозависимы, а не взаимоизолированны – и на входе в каждую по охраннику с оружием: «Стой, стрелять буду». Размытая, не структурированная, вернее, структурированная только собственной тусовочностью «высокая» культура никак не порождает культурного героя – а «внизу» уже есть чем поживиться. Были в начале 90-х две многообещающие заявки на культурный взаимообмен – «Иван Безуглов» Бахыта Кенжеева и «Самоучки» Антона Уткина. Живой процесс культуры – это расширяющееся пространство сегментов массовой, некоммерческой, элитарной, мейнстримовской и других культур – об этом не забывает в каждом выступлении напомнить Д. Дондурей.

Кстати, у нас была и попытка антигламурно-пародийного издания («Большой город»), и попытка повенчать «жабу с розой», гламур с высокой культурой («Новый очевидец»). К сожалению, второе издание, мною ценимое, исчезло – быстрее срока, что я предполагала для его существования.

Антигламурность в принципе для меня лично – вещь захватывающая. От гламура меня действительно подташнивает, от глянца просто тошнит. Хочется видеть не только ухоженно-подтянутые, но и морщинистые лица, так много говорящие о жизни на портретах Рембрандта, например. А мне подсовывают прооперированных теток (или подтянутых «золотыми нитями»). И ведь это все – навеянный сон золотой. Тошнит от навязчивой идеи вечной молодости, от муляжной псевдожизни, от рекламы автозагара, средств для ращения волос, дезодорантов, новой марки сверхполиткорректных нью-йоркских духов «Мир» со стилизованной голубкой Пикассо… От магазинов «L\'Etoile» и «Арбат-Престиж»; от названия магазина мужской одежды «Тантал» (угол М. Бронной и Твербула) особенно тошнит, потому что представляю себе немедленно танталовы муки (в купленных там штанах). Тошнит более всего от избыточности. Но: лучше бы мне было, кабы это в одночасье слиняло? И я бы опять осталась – наедине со своей (настоящей) культурой? Не уверена.

Посему– пусть живет и развивается.

Сморкающийся день, или Литературу на мыло (Об эстетической реабилитации прошлого)

Современный русский культурный пейзаж подтверждает наш литературоцентризм, по поводу утраты которого на грани веков было произнесено так много культурологических слов. Против цифры не попрешь: рейтинги многосерийных телефильмов, снятых по романам, зашкаливают.