Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Вроде бы вялая поначалу, наша теледискуссия раскалилась в ходе обмена репликами: так все-таки и Шолохов (с его «Поднятой целиной» и оголтелым выпадом против Синявского и Даниэля; вы будете смеяться, но был на Дону и такой писатель – Шолохов-Синявский, двое в одном флаконе); и Николай Островский с Павкой Корчагиным – все это наша история? Или придется в конце концов осуществить волевое усилие, выбрать ценности, оставив автора, получившего все, что ему причиталось и даже больше того, советскому прошлому?

На «шолоховский» юбилей ТВ откликнулось множеством программ: здесь и доброкачественные советские экранизации «Тихого Дона» и «Поднятой целины», и документально-серийные ленты («Писатель и вождь»), и, как водится теперь, «Загадки Шолохова» (в жанрах загадки и сплетни телевидение работает упорно и целеустремленно – см. хотя бы последний из телешедевров, «Звезда эпохи»). Шолохов так и эдак, здоровый и приболевший, веселый и взгрустнувший, на балконе и при папиросе. Дети. Уже давно немолодые. Ну что скажут дети о родном отце, если они не Павлики Морозовы? Но взгляд выхватывает: соответствующее литературное окружение, обок Шолохова – Верченко с Софроновым в Вешенской за юбилейным столом.

«Литературная газета» отметила шолоховский юбилей полноценно и неоднократно: с «опытом юбилейной апологетики» выступил главный редактор, с не менее апологетическими статьями – крупный знаток всего советского и антисоветского, особо отличившийся в истории с погромом «Метрополя» Ф. Ф. Кузнецов (прототип аксеновского Клизмецова из романа «Скажи изюм»), другие малоизвестные и совсем неизвестные товарищи, всего – 4 полосы). Но и мимо памяти Иосифа Бродского газета все-таки не прошла: 15 строк занимает крошечная заметка об открытии мемориальной доски поэту в Калининграде. Всяк сверчок знай свой шесток!

Контекст же исторический, амбивалентность фигуры Шолохова – никем (кроме полосы во «Времени новостей») и никак всерьез не затронуты. Памятник отмыт дочиста, венки изготовлены заново и аккуратно уложены. Новый миф укрепляется и растет на фундаменте старого.

Что же касается Иосифа Бродского, то его юбилей был более чем скромно «помянут» старым документальным фильмом на «Культуре». Дата, конечно, не такая круглая. Но не в дате дело.

Дело в том, что Бродский, в отличие от Шолохова, – писатель не народный и уж тем более не государственный. То, что он оставил, – высокая поэзия, которая никогда не будет востребована в народном (и массовом) порядке. Не вижу я в своем воображении картин, запечатлевших массовый ход петербуржцев с венками к памятнику Бродскому – Комитет по культуре города даже не дает памятник воздвигнуть (хотя соответствующий конкурс был проведен, и скульптор победил. Не Церетели). И музей в квартире, где пока что из коммуналки откупили одну всего комнату, тоже не открыт (вдова поэта передала Петербургу «американский» кабинет поэта. Приютила, как изящно выразились на НТВ, Ахматова в своем музее). Но то ускорение роста, которое Бродский придал русской поэзии, привив ей и английскую поэтическую ветку, тот масштаб, почти космический, которым он снабдил свою лирику, то интеллектуальное щегольство, с которым проявлялась в стихе его ирония, – все это направлено в будущее.

Вот урок юбилея – никто не знает, как это будущее повернется. Еще в 1996 году в статье «Ностальящее» я предсказала, что даже стёбное возвращение советской эстетики на телеэкраны, в рекламные щиты и проч. грозит возвращением советского мифа. Я, конечно, не Кассандра, я просто училась делать предсказания у Андрея Донатовича Синявского (помните его соображения насчет «эстетических расхождений» – отсюда и моя мысль об эстетических схождениях). На самом деле уже тогда стало ясно, чем может обернуться эта игра с эстетикой. Послевкусие – юбилейное – у меня самое скептическое. И вот еще: Путин поехал в Вешенскую на торжества. Вряд ли Путину при его – хотя бы внешнем – западничестве так уж важен Шолохов. Из его реплик я поняла, что вряд ли он романы Шолохова читал. Но надо. Надо возглавить тенденцию, если уж она пошла в этом направлении. Ему бы в Питер, к Бродскому, на Васильевский остров, на набережную Невы… куда там. Мифология национально-советского единства ведет Путина за собой – не Рогозину же ее уступать? Поэтому готовиться – не только к юбилею, но и к будущему – нам всем надо заранее. С широко открытыми глазами.

Отфильтрованный базар

Подлинные враги поэзии – это антибиотики, кардиохирурги и демократия, враждебная столь аристократическому – для избранных – занятию.

Жизнь поэта – как жизнь поэта – теперь длится долго.

Иногда слишком долго, и он продолжает писать стихи, которые очень хорошо умеет писать.

Популяция стареет – и, разумеется, растет.