Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Если бы О. Робски написала своего рода физиологический очерк повседневной жизни так называемой элиты, проживающей в рублевской зоне… Информации, к сожалению, в ее книгах как раз и маловато, – зато слишком много переживаний и вялых «диалогов». Но даже через такое (с) мутное изображение можно разглядеть черты, характерные для данного антропологического вида – тех, кто единственно себя и свое близкое окружение считает людьми – столь искренне, что это даже обезоруживает.

Итак, этот антропологический вид отличают следующие черты:

1. Крайне завышенная (зашкаливает) самооценка: обе героини О. Робски играют в некое дело (телеведущая, бизнес-вумен, топ-менеджер), которое обязательно проваливается; однако данные персонажи от провала не теряют, а почему-то приобретают дальнейшее направление вперед и вверх.

2. Патологическая неспособность к продуктивной деятельности: никакого результата, все уходит в фу-фу, кроме самого образа жизни с ночными клубами, Куршевелем, бриллиантами и тусовками.

3. Проблематичный уровень интеллекта. Кокетливые фенечки: эпиграф из Новалиса, «если бы я была Данте…» Ни от одного (одной) из действующих лиц как реальной, так и попавшей в книги О. Робски элит-тусовки читатель, слушатель, телезритель ни разу, кажется, не услышал ничего, что свидетельствовало бы об интеллектуальных усилиях; все судороги мозговых извилин уходят либо в (полит) интриги, либо в работу по переработке чужих мнений. «Мозг работал, словно дорогостоящий вечный двигатель по производству мыслей». Каких же? «Мысли были о Микки Рурке. О его дурацкой пластической операции»! Крупным достижением этого антропологического вида считается попадание в качестве объекта внимания в журнал «Семь дней».

4. Неприязнь к себе подобным, постоянная готовность к предательству и взаимоуничтожению: от заказных убийств и взаимных «подстав» до чудовищной радости и чувства полного счастья от неприятностей у «коллеги». Думаю, что именно по этой причине не только у героинь О. Р. ничего в личной жизни не клеится – не клеится и у наших «либералов», тоже всерьез приписавших себе какие-то необыкновенные качества (если им удалось вовремя ухватить большой кусок пирога. А кто не ухватил – сам дурак). Эта ненависть принимает и формы внешнего равнодушия – как, например, к судьбе Михаила Ходорковского, процесс которого является, конечно же, показательным применением «басманного» правосудия: чтоб у остальных хвост дрожал.

5. Классовое высокомерие, презрение ко всем, кто не включен в закрытую зону. Остальных можно просто не замечать (если они не угрожают твоей безопасности) или от них следует тщательно себя изолировать (в случае интуитивного ощущения угрозы).

6. Ограниченный лексикон. Ключевые слова – мой (моя, мое – дом, домработница, кресло, клиника, секретарша, водитель); сногсшибательно («должна выглядеть сногшибательно. Даже в милиции» – после того, как только что застрелили родного и горячо любимого мужа, не забыть надеть розовые шелковые брюки, например); сногсшибательный (галстук, костюм, брюки, девушка); приятно («сидеть в этом кафе было приятно» – этим исчерпано и описание, и эмоция); любимый цвет – розовый (игрушечный медведь, галстук, вышеупомянутые брюки, золото); шампанское (появляется в повествовании О. Робски и в повседневной жизни элит-тусовки постоянно – см. вышеупомянутые публикации Б. Рынской).

7. Жизнь, продиктованная только брендами: Лагерфельд, Armani, Chopard, Dolce&Gabbana, Cucci, Gricogno… Непростительное фо па – прийти на вечеринку в платье из прошлогодней коллекции Вивьен Вествуд.

8. Советы, в том числе и ненавязчивые, включая выбор ресторанов («Если кто хочет оказаться в модном месте, ему просто надо идти в последний ресторан, который открыл Аркадий Новиков») и, соответственно, меню («Я заказала рыбное карпаччо и бокал белого вина со льдом»). Советы по турпоездке на детские каникулы, по благоустройству дома (теплые полы) и пр. Целые списки рекомендаций – для таких, как мы. Самое страшное пожелание тем, кто не может им следовать: «пожил бы ты на две тысячи долларов в месяц».

Книги О. Р. нельзя, увы, рассматривать как пособие для изучения (повторяю, что для этого здесь слишком мало информации, слишком много литературы), но можно рассматривать как иллюстрацию – и не только к действительной жизни элит/полит/тусовки, но и к аналитическому труду Ольги Крыштановской «Антология российской элиты» (М.: Захаров, 2005).

Крыштановская относит нашу топ-элиту к «карцерной» группе, то есть группе, живущей в добровольной самоизоляции. И лучшее применение книжек О. Р. – иллюстрация к монографии О. Крыштановской. Не могу отказать себе в удовольствии привести цитату: