Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Наглядно полярное несоответствие множества предъявляемых временем поэтов (то есть сочиняющих в рифму чаще всего, но изредка попадаются и адепты верлибра, считающие себя особо продвинутыми; общее число зашкаливает за десять тысяч по России) малому количеству отбираемых серьезными издательствами. У Геннадия Комарова в его поэтической серии «Автограф» хорошо если выйдет пять книжек в год. В сопоставимой с нею по формату серии «О.Г.И. – поэзия» вышло не так уж много книг (тридцать две), а в год выходит от шести до восьми книжечек. В издательстве «Время» за несколько лет существования серии «Поэтическая библиотека» вышли книги нескольких десятков авторов. Наконец, в «большой» (портретной) серии издательство «О.Г.И.» отфильтровало базар и выпустило пока всего пять книг: Веры Павловой, Семена Липкина, Инны Лиснянской, Бахыта Кенжеева, Олега Чухонцева.

Никогда не было так много поэтов – и так мало.

Причем каждая группа влияния будет выдвигать своих, в том числе и свою окончательную «пятерку».

Гамбургский счет среди поэтов вряд ли возможен.

По всеобщему консенсусу не пройдет никто.

Беру в руки поэтическую антологию-билингву, изданную в Великобритании Джерри Смитом в 1993 году, – там присутствуют двадцать три поэта; среди них нет четырех из «пятерки» О. Г. И., «призван» только Чухонцев. Но включены и Дмитрий Александрович Пригов, и Борис Чичибабин, и Юнна Мориц. У английского профессора вкус, что ли, иной, или, поскольку во вступлении он благодарит в числе прочих и студентов своего семинара в Оксфорде, его взгляд откорректирован преподаванием шире, охватней. Однако в сравнении с антологией поэзии «Девять измерений», выпущенной издательством НЛО, – в его контурную карту включены стихи семидесяти поэтов, – Джерри Смит не только фильтровал, он трамбовал отфильтрованное.

На одном из «круглых столов», организованных журналом «Магазэн Литтерэр» в рамках Парижского Книжного салона, почетным гостем которого была Россия, знаток, переводчик русской поэзии, профессор Мишель Окутюрье (автор первой в мире – 1961 года – книги о Борисе Пастернаке) назвал только двух современных русских поэтов – Ольгу Седакову и Веру Павлову, чем вверг меня в подлинное изумление. А Кибиров? А Шварц? А…?

Мне не только сам результат – отбор представляется интересным. А показывает он то, что вокруг современной поэзии нет консенсуса насчет иерархии. Возникает впечатление, что русская поэзия сегодня состоит из поэтов, которых раньше называли второстепенными (правда, и Тютчева к ним причисляли – Некрасов, между прочим; и Баратынского). Вроде Каролины Павловой или Евдокии Ростопчиной: все вроде было при них – и жизнь, сводившая их с выдающимися людьми, и испытывавшая их на разрыв, и даже стихи, среди которых попадаются даже разобранные в дальнейшем на эпиграфы. Например, павловское, а потом – цветаевское, о поэзии: «Мое святое ремесло».

Назначением одного (!) Поэтом, на что претендует новая литературная премия, разумеется, иерархия установлена не будет. Потому что результат консенсуса жюри поразительно предсказуем, причем исходя не из профессионально-поэтических качеств будущего лауреата (как и соответствующих качеств десятка – как минимум – сопоставимых других), а исходя из общего премиального замысла. Этому дала, этому дала, а этому не дала – он дров не рубил, воду не носил…

Кириллом Медведевым в «Девяти измерениях» опубликовано стихотворение «еще чуть-чуть о литературе…», где почти документально описаны бомжи с бульвара, в которых превратились бывшие литинститутские студенты, деревенские Лели, принятые в институт взрослыми московскими дядями, компенсировавшими таким образом вину перед народом. Тоже – поэты, «ыыыннннаааааооо» (К. Медведев), «кыё-кыё» (О. Чухонцев).

Даже отфильтрованный до предела, до единицы базар не дает ответа. «С одной стороны – Новый Мир, Древний Рим, Чечня. / С другой стороны – дыр-бул-щир, улялюм, фигня. / А я говорю: „Ребята – ничья, ничья! / Мне кажется, вы обходитесь без меня“» (Полина Барскова).

Меж тем антология «Девять измерений» сделана (как сделана шинель) по принципу – нет, не иерархии, но – ризомы; правда, устроители не развили этот принцип, да и не могли; проект можно в наших условиях сделать бесконечным в Интернете: каждый из названных предлагает отобранные стихи, предположим, еще семерых своих избранных. И сад этих тропок и сходился, и расширялся бы без конца. Ризома она и есть ризома. У куста есть корни и крона, образуемая, правда, не стволом, а ветками, и очень пушистая. А ризома вовсе безиерархична; ветка – она же и корень. Распространяется во все стороны сразу. Впрочем, есть одна загадка: ведь кто-то изначально отобрал этих вот девятерых поэтов с десятым дополнением в лице Ильи Кукулина?