Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

«Метаисторию» по Проханову иллюстрирует на первой полосе газеты «Завтра» лубочный рисунок работы постоянного художника Геннадия Живоглотова: поочередное шествие «империй» с узнаваемыми хоругвями, благословляемое Сергием Радонежским, Дмитрием Донским, Петром I с саблей на коне, «купанием красного коня» Петрова-Водкина, советскими знаменами со сталинским профилем, а в «небе» над всей этой иллюстрированной схемой метаистории парят не только вострубивший Ангел из Апокалипсиса и Богоматерь, но и космический спутник, а во главе парящих – Пегас с восседающим на нем ангелом. Из любопытного: в эту «метаисторию» не помещают (не берут) Александра Исаевича Солженицына, ибо его антибольшевистская идеология (ярый антикоммунизм) не соответствует данному дискурсу; да и «простить» ему иронические выпады наши советско/имперские, бело/красно/коричневые не могут, и тут не помогли даже «Двести лет вместе». После телеэкранизации романа Солженицына «В круге первом» газета «Завтра» выступила с разгромной статьей Вл. Бушина. Националистический дискурс изобличает утрированная метафоричность и навязчивая аллегоричность: «коршун», а также «Мафусаил Нобелевской премии» и «бронированный Громоздила» – это сам Солженицын; «американская помещица», «Салтычиха», «мадам Черножабова» – его жена; «несчастный клоп демократии» – уполномоченный по правам человека при Президенте РФ Владимир Лукин; если упоминаются Горбачев с Ельциным, то и «вся их вшивая свора» (все это опубликовано на газетной полосе под общей шапкой «На русском направлении»). Националистическая критика не вписывает Солженицына в положительный контекст, не включает его в свой особый список писателей – героев русского народа, в котором (по Ст. Куняеву, например) безусловно присутствуют В. Распутин, Ю. Бондарев, В. Белов, М. Алексеев, П. Проскурин.

Так же, как и Солженицын, на которого (до его возвращения на родину) русскими националистами возлагались большие надежды, из этого списка «с горечью» был исключен и «ренегат» В. Астафьев. Ст. Куняев посвящает его «ренегатству» целую главу; дискурс тот же самый – метафоричность, риторика, оскорбления: «в своем маразме даже забыл», «с каким-то старческим слабоумием», «за что Вы так не любите русский народ?», «неудавшийся нобелевский лауреат», «ярость настолько поразила разум», «с каким-то сладострастием пинал побежденных <…>. Его именем, как тараном, как в свое время именем Солженицына, демократическая пресса разрушала устои прежней жизни». Отступник Астафьев обвиняется во всех грехах – стяжательстве, продажности, нескромности (издал 15-томное собрание сочинений), политической конъюнктурности.

Эксплуатация слов «русский», «Россия», «Русь» объединяет и характеризует националистический дискурс в критике. Любопытно, что слова эти употребляются совершенно без надобности – ведь и без эпитета ясно, что Распутин – писатель никак не французский. И тем не менее это настойчивое словоупотребление маркирует своих, отделяет и группирует, а то и проверяет, служит своего рода паролем. Мне казалось, что это словоупотребление исключено, если речь зайдет о писателях так называемого «западнического» направления или по крайней мере – не принадлежащих к «патриотическому лагерю». Но сегодня в целях расширения своей идеологической территории данное словоупотребление в националистическом дискурсе распространяется на иные литературные явления – например, на Ольгу Седакову, отличающуюся экуменической религиозностью, – все это в принципе неприемлемо для «чистого» национализма с его специфическим православием, если и позволяющим отход, то исключительно в сторону язычества. В статье «Остров озарений Ольги Седаковой» («Дружба народов») В. Бондаренко (странен сам факт приглашения критика-националиста на страницы издания, исповедующего толерантность, межнациональную гармонию культур) настаивает на эпитете «русская», «русский» и т. п. более тридцати раз.

Националистический дискурс обязательно включает в себя конспирологический элемент – то есть идею о заговоре международных, глобалистских и т. п., но прежде всего еврейских сил против русской культуры, русского народа, государства и проч. Идея заговора международных и отечественных «русофобов» против России объединяет всех без исключения историков и критиков-националистов – от И. Шафаревича и В. Кожинова, Ст. Куняева и М. Лобанова до А. Казинцева и В. Бондаренко. (Особенно важную роль конспирологический элемент играет в историческом националистическом дискурсе.)