Русский мат. Антология. Для специалистов-филологов. 1994

12. И там, где вывеской елдак Над низкой ветхой кровлей,

И там, где с блядью спит монах, И в скопищах торговли,

Везде затейливый пиит Поет свои куплеты.

И всякий день в уме твердит Баркова все советы.

И бабы, и хуястый пол Дрожа ему внимали,

И только перед ним подол Девчонки подымали.

13. И стал расстрига-богатырь Как в масле сыр кататься. Однажды в женский монастырь Как начало смеркаться, Приходит тайно Ебаков

И звонкими струнами Воспел победу елдаков Над юными пиздами.

У стариц нежный секелек Зардел и зашатался.

Как вдруг ворота на замок И пленным поп остался.

14. Вот в келью девы повели Поэта Ебакова.

Кровать там мягкая в пыли Является дубова.

И поп в постелю нагишом Ложиться поневоле.

И вот игуменья с попом В обширном ебли поле.

Отвисли титьки до пупа,

И щель идет вдоль брюха.

Тиран для бедного попа, Проклятая старуха!

15. Честную матерь откатал Пришлец благочестивый

И в думе страждущей сказал Он с робостью стыдливой — «Какую плату восприму?»

«А вот, мой сын, какую: Послушай, скоро твоему Не будет силы хую!

Тогда ты будешь каплуном,

А мы прелюбодея Закинем в нужник вечерком Как жертву Асмодея».

16. О ужас! бедный мой певец,

Что станется с тобою?

Уж близок дней твоих конец,

Уж ножик над елдою!

Напрасно еть усердно мнишь Девицу престарелу,

Ты блядь усердьем не смягчишь, Под хуем поседелу.

Кляни заебины отца И матерну прореху.

Восплачьте, нежные сердца, Здесь дело не до смеху!

17. Проходит день, за ним другой, Неделя протекает,

А поп в обители святой Под стражей пребывает.

О вид, угодный небесам! Игуменью честную Ебет по целым он часам В пизду ее кривую,

Ебет... но пламенный елдак Слабеет боле, боле,

Он вянет, как весенний злак, Скошенный в чистом поле.

18. Увы, настал ужасный день.

Уж утро пробудилось,

И солнце в сумрачную тень Лучами водрузилось,

Но хуй детинин не встает. Несчастный устрашился,

Вотще муде свои трясет, Напрасно лишь трудился; Надулся хуй, растет, растет, Вздымается лениво...

Он снова пал и не встает, Смутился горделиво.

19. Ах, вот скрипя шатнулась дверь, Игуменья подходит,

Гласит: «Еще пизду измерь»

И взорами поводит,

И в руки хуй... но он лежит, Лежит и не ярится,

Она щекочет, но он спит,

Дыбом не становится...

«Добро», игуменья рекла И вмиг из глаз сокрылась.

Душа в детине замерла,

И кровь остановилась.

20. Расстригу мучила печаль,

И сердце сильно билось,

Но время быстро мчится вдаль,

И темно становилось.

Уж ночь с ебливою луной На небо наступала,

Уж блядь в постели пуховой С монахом засыпала.

Купец уж лавку запирал,

Поэты лишь не спали И, водкою налив бокал,

Баллады сочиняли.

21. Ив келье тишина была.

Вдруг стены покачнулись,

Упали святцы со стола,

Листы перевернулись,

И ветер хладный пробежал Во тьме угрюмой ночи,

Баркова призрак вдруг предстал Священнику пред очи.

В зеленном ветхом сюртуке С спущенными штанами,

С хуиной толстою в руке,

С отвисшими мудами.

22. — «Скажи, что дьявол повелел»,

— «Надейся, не страшися»,

— «Увы, что мне дано в удел?

Что делать мне?» — «Дрочися!»