Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

С первого дня пребывания русских в Порт-Артуре – как военных, так и гражданских – наиболее остро встал вопрос о соблюдении норм санитарии и гигиены. Разместившись поначалу в уцелевших китайских сооружениях, русским подолгу приходилось жить в тесном соседстве с местным населением. Оно далеко не всегда отличалось чистоплотностью. Недостатки в инфраструктуре города не были полностью ликвидированы до самого начала войны. Так, 11 июля 1902 г. командир Порт-Артурского крепостного пехотного полка полковник А.К. Селлинен подает коменданту крепости рапорт следующего содержания:

«Обходя сейчас окрестность расположения вверенного мне полка на Тигровом перешейке [один из районов Порт-Артура. – А.Л.], я наткнулся на следующее: в деревне Унчань у подошвы горы Белый Волк навалено кучами удобрение для почвы, издающее невыносимый смрад; против этой деревни, почти у берега моря, расположен лагерь рабочих китайцев, производящих работы Морского ведомства, счетом около 300–400 человек, которые, не имея отхожих мест, отправляют естественные надобности тут же и даже у места, отведенного вверенному мне полку для купания; тут же выбрасываются остатки пищи и разные нечистоты. Все эти рабочие без всякого присмотра и руководителя не только в санитарном отношении, но и в других; доказательством чего служат произведенные только что на моих глазах похороны умершего от холеры китайца <…> Похороны производятся, конечно, без всяких предосторожностей и уведомления кого бы то ни было <…> Прошу <…> принять меры для устранения изложенного произвола»[33].

В ответ на это 13 июля 1902 г. комендант крепости Порт-Артур (тогда в этой должности находился генерал А.М. Стессель) направил ходатайство Командующему войсками Квантунской области об ограничении контактов китайцев с солдатами и об учреждении за первыми санитарного надзора[34]. И лишь во второй половине 1902 г. был положительно решен вопрос об устройстве на отдаленном от центра города Тигровом полуострове холерных бараков и холерного кладбища[35].

Главным источником распространения заразных заболеваний была нечистая вода. Протекавшая через город речка Лунхе оказалась слишком грязная для забора из нее питьевой воды. Колодцы не могли удовлетворить резко возросшие потребности в питьевой воде. Кроме того, после использования их китайцами часто находили дохлых кошек, собак и щенят. В колодцы просачивалась по верхним слоям почвы грунтовые воды преимущественно из выгребных и сортирных ям. Манзы-водоносы (китайские рабочие. – А.Л.] зачерпывая в колодцах воду, довольно часто мылись в них, выливая эти ополоски обратно в колодцы[36]. Устройство новых колодцев в местах размещения русских воинских частей встречало большие технические затруднения. Чтобы добраться до пригодной воды, требовалось пробурить 13 различных слоев почвы. В рапорте на имя исполняющего должность инспектора строительных работ 5 августа 1903 г. инженер-полковник К.О. Дубицкий сообщал, что организовать достаточное для нужд всего города водоснабжение при помощи колодцев представлялось почти невозможным и очень дорогим[37].

Сами китайцы пили воду из Лунхэ, несмотря на то, что из-за удобрения соседних полей вода в ней была сильно заражена. Кроме того, вода в Лунхэ была горькой от морских приливов. Постоянные опаснейшие эпидемии являлись следствием употребления такой воды[38].

Подобная ситуация с водой не могла устраивать гарнизон города и эскадру. Поэтому для обеспечения города питьевой водой уже в 1900 г. был проведен водопровод. На северном склоне Зеленой горы был расположен опреснитель[39]. Он давал около 8 тыс. ведер воды в сутки, что равнялось 98 320 л. Этот водопровод питался ключами у деревни Пали-Чусуань. Вода, собранная в резервуар, шла по 5-дюймовым чугунным трубам. Благодаря засорению труб уже к 1903 г. количество воды, получаемое из водоразборных кранов, оказалось крайне незначительным, но обилие ключевой воды заставляло предполагать, что при устройстве рационального водосбора можно было бы получать 335 тыс. ведер в сутки или 4 117 150 л[40]. Последняя цифра возникла из расчетов потребностей жителей Порт-Артура в пресной воде. Эти расчеты проводились в августе-декабре 1903 г. Предполагалось устройство нового водопровода, который удовлетворит запросы всех принятых теоретически в расчет 40 тыс. европейских жителей города. Стоимость проекта оценивалась в 511 950 руб. и сверх того 58 050 руб. на непредвиденные расходы[41].

Планы устройства нового водопровода, а также системы канализации так и остались на бумаге. В 1904 г. город вступил со старой системой водоснабжения. Воду у деревни Пали-Чусуань, как отмечалось в должностной документации 1903 г., «судя по цвету и вкусу следует признать вполне удовлетворительной». Неудобство доставляли засорившиеся трубы, пропускавшие к 1904 г. не более 18 тыс. ведер в сутки или, соответственно, 221 220 л[42].