Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Активное русское мореплавание, как уже отмечалось выше, началось в восточных морях во второй половине XIX в. К последней трети XIX в. сформировалась русская эскадра Тихого океана. Долгое время она базировалась на японские порты и Владивосток. В декабре 1897 г. суда русской Тихоокеанской эскадры бросили якоря на рейде Порт-Артура. С этого момента и до декабря 1904 г. Порт-Артур был основной базой русского флота на Дальнем Востоке. По стратегическому замыслу незамерзающая круглый год гавань в Желтом море должна была дать русскому правительству свободу действий его военно-морских сил в регионе. Сухопутные рубежи обороны были призваны служить защитой от вторжения неприятеля в Порт-Артур по территории Ляодунского полуострова. Предполагалось, что действия на земле будут лишь обеспечивать удобство ведения войны на море. Поэтому армия, по крайней мере в Порт-Артуре, изначально ставилась в некое подчиненное положение по отношению к флоту. Ощущали себя выше своих сухопутных коллег и моряки Владивостокского отряда крейсеров. Неудачный для русского флота ход военных действий на море заставил чинов Морского ведомства вести себя к лету 1904 г. с меньшим апломбом, чем в начале войны. Чины ставшей печально знаменитой 2-ой Тихоокеанской эскадры отправлялись в свой дальний поход осенью 1904 г. в тревожной атмосфере надвигающихся тяжелых испытаний. Япония проявила себя грозным, умелым и, что немаловажно во время войны, удачливым противником на море. Страшным ударом для моряков 2-ой эскадры стало заставшее их на Мадагаскаре известие о падении Порт-Артура. Теперь для них путь во Владивосток пролегал через Цусиму. Шансы победить объединенный японский флот у эскадры З.П. Рожественского при таком положении дел становились призрачными. Оставляя в стороне все многочисленные причины Цусимской трагедии, отметим лишь, что русские моряки до конца с честью выполнили свой долг. Причем большинство из них догадывалось, что их ждет…

Перед Русско-японской войной, казалось бы, ничто не предвещало катастрофы, случившейся с русским флотом при Порт-Артуре и Цусиме.

Структура управления флотом и Морским ведомством в конце XIX – начале XX вв. в общих чертах имела следующий вид:

1. Центральное управление.

2. Портовое управление.

3. Строевое управление.

4. Управление судами, отрядами, эскадрами.

В сферу компетенций вышеперечисленных управлений входили, наряду с другими вопросами, и вопросы, регламентирующие военно-морской быт. Это видно как из Свода морских постановлений, так и из выходивших ежегодно Собраний узаконений, постановлений и других распоряжений по Морскому ведомству. Общее заведование всеми видами хозяйства в Морском ведомстве осуществляло Главное управление кораблестроения и снабжения (сокращенно ГУКиС). В ГУКиС входили три отдела:

1. Отдел сооружений (занимался планами кораблестроения и портовых работ).

2. Отдел заготовлений (создавал запасы основных предметов потребления в портах).

3. Счетный отдел (ведал финансовыми вопросами).

Кроме того, существовало Управление главного медицинского инспектора флота. В обязанности служащих этого управления входило следить за тем, чтобы помещения, продовольствие, одежда и занятие морских чинов соответствовали требованиям гигиены; наблюдать за состоянием здоровья означенных чинов[126]. В военно-морской администрации Порт-Артура работали представители этих отделов и управлений.

Действительная служба на флоте продолжалась для нижних чинов 7 лет. Еще 3 года после этого срока матрос числился в запасе и мог быть призван вновь. Воинским начальникам на местах, ведавшим призывом новобранцев, рекомендовалось направлять на флот людей грамотных, по возможности владеющих рабочими профессиями, а также служивших до призыва на торговых судах, как морских, так и речных[127]. В этой связи на флоте было много людей из тех местностей или губерний России, которые или прилегали к морю, или лежали вблизи больших судоходных рек. Но укомплектовать весь личный состав флота людьми, более или менее знакомыми с плаваниями, не представлялось возможным. Поэтому в составе дальневосточных эскадр оказалась масса новобранцев из материковой российской глубинки. По свидетельству морского врача К.С. Моркотуна, «впечатление на такого новобранца [море и корабли] оказывали оглушающее, ошеломляющее»[128].

Для службы на флоте требовалось пройти более придирчивое, чем в армии, медицинское освидетельствование. Принимались только годные к строевой службе, с хорошим общим развитием, ростом не менее 2 аршин и 2 И вершков, т. е. от 157,5 см, что для конца XIX в. являлось ростом средним[129].