Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Как видно из приведенных цифр, русская продовольственная выдача по своему составу отличается от других очевидным преобладанием хлеба. По мнению Ф.Ф. Макшеева, эта выдача по составу входящих в нее продуктов является весьма громоздкой по сравнению с иностранными.

В ежедневный рацион солдата входили также спиртные напитки. В русской армии выдавалась 1 чарка водки (123 г). Ее могли заменять 4 ½ чарки виноградного вина, либо ⅔ чарки рома или коньяка, либо 2 бутылки пива[285]. Во французской армии с 1890 г. солдату в день выдавалось 250 г вина, либо 500 г пива, либо 62,5 г водки. В австро-венгерской армии с 1892 г. каждому военнослужащему полагалось 90 г водки, либо 400 г вина, либо 750 г пива, либо по 60 г рому или коньяка[286].

Приготовление пищи на походе осуществлялось в специальных ротных походных кухнях. В местах постоянной дислокации войск кухни располагались непосредственно в казармах. На кухне каждой казармы в большие очаги, как правило, были вмурованы два котла. Один предназначался для варки щей, другой – для варки каши. Путешествовавший по Китаю А.В. Верещагин сравнивал кухни казарм держав, чьи войска располагались в начале 1900-х гг. в Пекине. Лучше всех по части приготовления пищи были обставлены американцы. На их стандартной казарменной кухне располагалась огромная плита со всевозможными приспособлениями: конфорками, котлами, кранами, духовыми печами, вертелами. «Жаркие, супы, мусы, хлеба, хлебцы, разные булочки, – пишет Верещагин, – все это пеклось, жарилось, варилось в разных соусницах, противнях и других сосудах»[287]. В меню американских солдат помимо традиционных армейских составляющих входили ветчина, фрукты, варенье, мармелад, шоколад. Само меню, по свидетельству Верещагина, занимало несколько машинописных листов. Такая же картина наблюдалась в английских казармах, где в интендантском складе были «целые горы жестянок с мармеладом и разными другими сладостями». В немецкой кухне все было «просто и практично. На столах всюду лежали Kartoffeln und Kartoffeln. В большом котле варилась лапша из гороховой муки», – передает свои впечатления Верещагин[288]. Подобное сравнение оказывается далеко не в пользу кухонь в казармах русской армии.

Кроме того, следует заметить, что в армиях передовых держав мира не случайно большое внимание уделялось обеспечению солдат сладким. Казачий офицер А.В. Квитка писал в своем дневнике во время Русско-японской войны: «…почти все ощущали потребность сладкого… Вероятно, это было требованием организма»[289]. В русской продовольственной выдаче, как акцентировал на этом внимание Ф.Ф. Макшеев, сахару было меньше, чем во всех приводимых для сравнения иностранных выдачах[290]. Унтер-офицер 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Д.Г. Шепель вспоминал, как после начала войны дальневосточные солдаты во время одного из переходов «подобрали по дороге много шоколаду и других конфет, о которых раньше не имели и понятия»[291]. Можно утверждать, что недостаток сладкого в рационе русского солдата был серьезным упущением. Весь этот рацион, покрывая в целом затраты организма солдата, уступал по разнообразию продуктов рациону в иностранных армиях. Солдаты нашей армии на Дальнем Востоке перед началом японской войны ввиду их усиленного питания находились в лучшем положении, чем русские солдаты, проходившие службу в других регионах России.