Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Случай этот остался практически без последствий. Видимо, на фоне царившей осенью 1904 г. неприязни к морякам, показательное наказание сухопутных офицеров вызвало бы нежелательный резонанс в крепости. Кроме того, пусть не в столь крайних формах, взгляды армейских поручиков Попова и Жилова не были чужды сухопутному командованию. 12 октября 1904 г. А.М. Стесселем был издан знаменитый приказ № 729, вошедший в историю обороны крепости как «приказ о грязи и моряках»[466]. Специально или в силу свойственного ему стиля командующий увязал плохое санитарное состояние города с проживанием в нем чинов Морского ведомства. В этой обстановке командир порта Артур И.К. Григорович был вынужден спустить рапорт Китовкина на тормозах. На рапорт Григоровичем была наложена скромная резолюция. Она гласила, что Морское собрание теперь следует закрывать в 20 часов, о чем отзваниваться адмиралу[467]. Диаметрально поменявшееся отношение к флоту было в течение обороны Порт-Артура наиболее острым моментом из области настроений защитников крепости.

Это имело резонанс и за пределами Порт-Артура. Из Владивостока мичман В.Е. Егорьев, служивший на крейсере «Россия», писал отцу 23 сентября 1904 г. «Много радует всех Порт-Артур (гарнизон, конечно, а не эскадра)»[468].

Моральное состояние защитников крепости зависело также от их психологической устойчивости. На это указывал в своей работе врач-психиатр Г.Е. Шумков[469]. Например, не все смогли адаптироваться к фактору блокады. По данным доктора В.Б. Гюббенета, с началом тесной блокады покончили жизнь самоубийством из револьверов пятеро офицеров: 5 мая – двое, 23 мая – один, 8 июня – один и еще один 20 сентября. Нижних чинов за май и июнь застрелилось девять[470]. Однако подробного анализа всех причин, заставивших этих людей свести счеты с жизнью, в Порт-Артуре не проводилось. Лишь в отношении первых четырех офицеров Гюббенет усматривает цепную реакцию, связанную с осознанием (по их мнению) безнадежности собственного положения. Мотивация нижних чинов не рассматривалась вовсе. Кроме того, не следует забывать, что за 1904 г. во всей русской армии (в том числе и вне театра боевых действий) покончили с собой 138 военнослужащих[471]. Думается, на этом фоне говорить о волне самоубийств по причине изоляции Порт-Артура будет явным преувеличением. Хотя, бесспорно, надо признать, что психика защитников крепости подвергалась тяжелым испытаниям.

Врач И.С. Крейндель, обобщая опыт, полученный во время Русско-японской войны, рассмотрел типичные случаи психозов. Они выражались, в частности, в навязчивых идеях и обманах чувств зрительного и слухового характера[472]. По свидетельству медиков, находившихся в осажденном Порт-Артуре, эти виды галлюцинаций возникали у массы людей. Особенно на последних этапах обороны. «Внутреннее содержание, – писал В.Б. Гюббенет, – было всегда одинаково: что выручка идет с севера, что где-то там идет теперь бой, что видны отблески от разрывов русских бомб. Сведения об этом сообщались как о достоверных фактах из многих наблюдательных пунктов»[473]. Видимо, возглавлявший оборону Порт-Артура генерал-лейтенант А.М. Стессель имел в виду не только физическое, но и психическое истощение гарнизона к моменту сдачи, когда говорил, что «люди стали тенями»[474]. Не ставя задачи анализировать возможности сопротивления Порт-Артура после 20 декабря 1904 г., следует признать сильную психологическую измотанность защитников крепости.

Представляется возможным сделать некоторые выводы о Порт-Артуре военного времени. Во-первых, надо назвать события, разделившие жизнь города на этапы. Сюда следует отнести начало войны (27 января, покончившее с Порт-Артуром мирного времени), перерыв сообщения (конец апреля – начало мая), бои на дальних подступах к городу (май – июнь), начало тесной блокады и обстрелов с суши (июль), сдача крепости (20 декабря). Во-вторых, на фоне этих событий происходили описанные выше процессы и изменения, составившие собственно жизнь города военного времени. Важно подчеркнуть, что до середины лета 1904 г. Порт-Артур был более городом и морской базой, чем крепостью. С началом тесной осады ситуация меняется. На первый план выступает Порт-Артур как крепость. Городская жизнь оказалась в ближайшем и опасном тылу, что, безусловно, наложило на нее отпечатки, о которых речь велась выше. Роль Порт-Артура как морской базы постепенно сводится на нет и окончательно исчезает к концу ноября 1904 г. (фактически гибель на рейде остатков эскадры). Все это происходило с участием и на глазах военных, морских и гражданских лиц, находившихся в городе. Вооружённая борьба в Порт-Артуре не только подвергала их военной опасности, но и изнуряла физически и морально, становясь постоянным фоном, на котором протекала их повседневная жизнь.

Глава 6 Военные будни действующей армии: взгляд с передовой