Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в.

По словам Л.А. Виноградова, через месяц после взятия Гомеля король поручил гетману Ю.М. Радзивиллу по его усмотрению определить для волости мыто и дани[617]. Очевидно, Гомельской землей первое время распоряжалась военная администрация, уже в сентябре 1535 г. сменившаяся гражданским управлением в лице державцы. Из доходов последнего изымались дани грошовая, медовая, бобровая и куничная, то есть то, что обычно и с других господарских волостей шло в великокняжескую казну[618].

Несмотря на протекцию одного из самых влиятельных вельмож государства, князь А.А. Коширский распоряжался Гомелем совсем недолго. 27 мая 1536 г. «замокъ наш Гомеи со въсимъ» король Сигизмунд Старый пожаловал уже «до живота» в держание князю Василию Юрьевичу Толочинскому[619]. Решение о передаче Гомеля князю было принято благодаря его верной службе и по желанию панов рады. В.Ю. Толочинский получал доходы от Гомеля и всего, что к нему относилось, в том же объеме, каким обладал князь Семен Иванович Можайский при короле Казимире (речь не шла о правах удельного правителя). Правда, и в данном случае грошовая, медовая, бобровая и куничная дани должны были оставаться господарю, и вообще по формуляру грамоты не заметно особых отличий в условиях распоряжения Гомелем от тех, которые получил А.А. Коширский. Интересно, что в случае с князем Василием к аналогичной фразе обеих грамот («мает… тотъ замок нашъ Гомеи держати и на немъ ся рядити и справовати з добрымъ а пожиточънымъ нашимъ г(о)с(по)д(а)ръскимъ») приписано: «и без обътяженъя подданых нашых тамошних»[620]. Не это ли явилось причиной «отставки» предыдущего наместника-державцы?

Кроме того, судя по тексту первого привилея, гомельские подданные не были избавлены после перехода под власть ВКЛ от внесения традиционных плат господарю. А в 1536 г. обнаружилось, что «тыи платы и пожитки» они начнут давать только после того, как пройдут те годы, на которые их «вызволили». При этом державца мог брать сполна все «доходы и пожитъки», что ему полагались «подле давного обычаю»[621]. Видимо, после занятия Гомеля экономическое положение города и волости было определено не сразу. К тому же свою роль сыграли злоупотребления первого наместника. В связи с этим на какое-то время (на десять лет) господарь поступился своими интересами в пользу восстановления края и сохранения лояльности его населения[622].

Однако деятельность нового наместника не могла способствовать экономическому росту и формированию лояльного отношения населения к власти ВКЛ. Из письма короля Сигизмунда Старого виленскому воеводе, канцлеру пану Ольбрахту Мартиновичу Гаштольду от 18 июня 1537 г. узнаем о широкомасштабных злоупотреблениях князя В.Б. Толочинского, которые тот успел совершить за год с небольшим своего управления в Гомеле[623].