Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в.

Еще одним этапом переговоров стали новые, окончательные, требования послов («конечной наказ господаря нашего»), согласно которым Гомель со всеми волостями должен был бы остаться у ВКЛ, а городки Заволочье и Себеж разорены. На эти условия московской стороной согласия дано не было[585]. Однако следует заметить, что по отношению к Гомелю литовская позиция осталась незыблемой.

Наконец литовские послы выразили обыкновенное для перемирия условие: «Кто что ныне держит, тот и держи», и временно переговоры прекратились.

Вызванные 30 января к великому князю литовские послы твердо держались наказа своего господаря: пленных и Гомель не отдавать, новопостроенные городки разорить. Правда, было выдвинуто предложение московской стороне за пленных поступиться Черниговом, но оно было, естественно, отвергнуто. Наконец, не придя к согласию, московские представители стали покидать палату со словами о том, что государь назначит послам день, когда они будут отпущены[586]. Переговоры оказались на грани срыва.

Тогда послы остановили бояр и после длинной прочувствованной речи пошли на очередные уступки: ВКЛ оставался только Гомель с волостями, а городки, поставленные на литовских землях и волости, на которых они построены, доставались Москве. Перемирие предлагалось заключить на год[587]. Бояре не отказались от поступившего предложения, но, посовещавшись у великого князя, выразили желание последнего уступить гомельскую территорию только по реку Сож. Что касалось Себежа и Заволочья, то, по словам бояр, предстояло еще решить, какие волости «к тем городом пригоже быти»[588]. На этом очередной день переговоров закончился.

3 февраля послам был предоставлен список («писанье») с теми волостями, которые должны были бы принадлежать к поставленным московской стороной городам. К Себежу были причислены волости Освее, Неведрее, Нища, Непоротовичи и Листна. Послы отказались от рассмотрения вопроса о еще одном перемирии (Сигизмунда с волошским (молдавским) воеводой Петром) и обещали прислать своего писаря с ответом на предоставленный список[589].

Писарь Венцлав, явившись к боярам 4 февраля, заявил, что все волости в списке полоцкие и витебские. А 5 февраля уже все послы столкнулись с тупиком в переговорном процессе. Московские бояре стремились получить Себеж и Заволочье с системами волостей («а городом без волостей как быть?»), а сами не желали поступиться Гомелем со всеми принадлежащими ему территориями[590]. Дело дошло до возврата подарков («поминков»), отказа от государева жалованья и приготовления к отъезду. Однако и в этот раз здравый смысл восторжествовал.

8 февраля переговоры продолжились. Работа началась с обсуждения возникших слухов о нежелании послов «доброго дела делати». В итоге решено было, говоря современным языком, искать консенсуса («И бояре говорили: вы поищите, а мы также поищем, чтоб межи государей на доброе согласие пришло»)[591]. Бояре выразили желание великого князя поступиться рядом волостей от Себежа и Заволочья (От Себежа — Неведрея, Межова, Дернова, Сволненская; от Заволочья — Нещерда, Вербилова Слобода, Кубок, Островна, Березна. У Себежа должны были остаться Нища, Непоротовичи, Листня; у Заволочья — Яса и Долыса)[592]. На это послы резонно заметили, что удивляются размышлениям не великого князя, который еще мал годами, а бояр, которые уступают господарю волости, и так являющееся его отчиной. Еще московская сторона уступила волости Освию и Листвену от Себежа, а Долысскую и Неведревскую от Заволочья, с желанием оставить за собой к Себежу Нищу и Непоротовичи, а к Заволочью — Ясу и Середею. Однако позиция послов уже твердо определилась: отдать только сами новые города с волостями, на которых они стоят, и требовать закрепления за собой Гомеля «по старым рубежем»[593]. Тогда бояре стали оправдывать свое желание приобрести к Себежу волости Нищу и Непоротовичи тем, что через них идет дорога на Опочку, а иначе между волостями нет связи. Некоторые же гомельские села должны остаться за Москвой потому, что их держат стародубские дети боярские и тянут те села теперь к Стародубу. Возникли споры, и послов уже было хотели отправить на подворье, но они пошли еще на уступку: отказались к Заволочью волости Долысы[594]. Переговоры на этом закончились, но на следующий же день они возобновились.

С московской стороны предварительно решено было, а 9 февраля озвучено стремление закрепить за собой по 10 верст от волостей Нищи и Непоротовичи к себежскому рубежу и столько же верст от Ясы к Заволочью. От Гомеля уступалась территория на 10 верст на восток от р. Сож по речку Щенову, к селу Прибытковичи и р. Ути[595]. Послы вновь стали на старую позицию: отдать только сами городки с их волостями, а Гомель держать за собой по старым рубежам. Бояре уходили к великому князю, а вернувшись, объявили о том, чтобы на следующий день послы были у государя, и он отпустил их «к брату своему к Жигимонту»[596].